Нарушая правила - Лиз Дюрано

после того, как он принял мою заботу о ней за что-то большее. Но он так и не ответил на мои звонки и сообщения. Вместо этого он сказал Кевину, что я кинулся на его жену, и, возможно, я перешел границы, выполняя обязанности его лучшего друга, заботясь об Альме. Но была ли это всего лишь забота? Не дал ли я волю своим глубоким чувствам к ней в тот день, и она это почувствовала? Хуже того, я позволил своей вине за то, что он был прав, оправдать его гнев, вместо того чтобы признать, что это был еще один симптом его ПТСР. Я должен был знать лучше. Я сам через это прошел.

Когда Альма рассказывала об издевательствах со стороны моего лучшего друга, я вспоминал дни, когда в последний раз заходил к ним в дом. Он начал душить ее через месяц после моего визита. Она ушла, и через месяц он умер.

И где, черт возьми, был я? Почему я не мог назвать вещи своими именами, когда заходил в тот день, что он страдал от вспышек прошлого? Я не могу выбросить из головы образ Альмы с синяками на шее.

Что, если бы он добился своего? Что, если бы он так и не очнулся?

Ради нее я держусь весь день, пока мы не доберемся до аэропорта, не сядем в самолет и не вернемся в Таос. Судебная тяжба окончена. Все закончено. Фрэнк и Дорин прилетят в Таос, чтобы увидеть своего внука, и все будет хорошо. Я улыбаюсь, когда нужно, и разговариваю, когда нужно. Я делаю вид, что все в порядке, хотя ничего уже не будет прежним после этого.

— Ты не презираешь меня за то, что я оставила Дрю, когда он нуждался во мне больше всего? — спрашивает Альма, когда мы едем из Санта-Фе в Таос.

— Конечно нет, Ал. Почему я должен сердиться на тебя? — Я сжимаю руль, злость вспыхивает, но я заставляю себя успокоиться.

— Ты едва разговаривал со мной с тех пор, как мы уехали из Лос-Анджелеса, — продолжает она.

— Я просто устал, вот и все. У нас там было много всего, — отвечаю я, беря ее за руку. Я отправил сообщение Дэксу, чтобы сообщить, что мы возвращаемся домой, хотя он уже знал об этом, потому что Альма отправила сообщение Харлоу, пока мы ждали нашего рейса в LAX.

— Спасибо, что поехал со мной, Сойер. Я это очень ценю.

— Не за что. — Я снова сжимаю ее руку, мои глаза на дороге впереди. Стемнеет, и хотя живописный маршрут в Таос красив, он также может быть извилистым. — Ал, могу я задать тебе вопрос? Мне просто нужно удостовериться.

— Конечно.

— В тот день, когда ты позвонила мне, а я бросил трубку, это тогда он начал душить тебя?

Она кусает губу.

 

— Да.

— Мне жаль, Ал.

— Что сделано, то сделано, Сойер. Ты не знал, — говорит она, но это не имеет значения.

Мой рот пересыхает, челюсти сжимаются. Пальцы крепко держат руль. Но я напоминаю себе следить за дорогой и довезти нас домой. О вине подумаю потом. Как и демоны моего прошлого, она всегда знает, где меня найти.

Когда мы приезжаем в Перл за Тайлером, я не задерживаюсь внутри. Пока Харлоу и Альма исчезают в детской, чтобы поговорить о Тайлере и о том, как он провел время в наше отсутствие, я остаюсь снаружи у грузовика. По крайней мере, небо сегодня ясное, и звезды светят. Это такое завораживающее зрелище.

— Привет, приятель, — говорит Дэкс, закрывая за собой дверь. — Что ты тут один делаешь? Всё в порядке?

— Просто даю женщинам время поболтать, — отвечаю я. — Не хочу их торопить.

Дэкс прислоняется к грузовику рядом со мной и скрещивает руки на груди.

— Я думал, всё прошло хорошо в Лос-Анджелесе. Её родственники отозвали иск об опеке, верно?

— Да, отозвали.

— Тогда почему ты выглядишь таким несчастным?

Я отворачиваюсь, не желая встречаться с его взглядом.

— Давай скажем, я устал. Это не было прогулкой в парке, но всё сложилось как лучше. Они отозвали иск, и все будут жить долго и счастливо.

Он беспокойно постукивает пальцами по борту грузовика.

— Действительно ли?

— Некоторые из них даже достаточно удачливы, чтобы жить здесь, насколько я слышал.

Вдруг передняя дверь распахивается, и Альма выходит с Тайлером на руках, Харлоу следует за ней, неся через плечо ночную сумку Альмы. Близнецы выбегают из двери за Харлоу, радостно вскрикивая в пижамах, как будто им только что удалось сбежать из детской. Внезапно начинается хаос, Дэкс ловко обнимает ДиДжея и Ани-Пи, а я закрепляю Тайлера в его автокресле, пока Харлоу и Альма прощаются.

Вдруг я снова улыбаюсь, потерянный в моменте, который мне не принадлежит. Я бы не променял это ни на что в мире, только потому что стал эгоистичным ублюдком. Но это не изменяет того факта, что это не моё. Это должно было быть у Дрю. Он должен был целовать Тайлера в лоб, пристёгивая его в автокресло, он должен был болтать с кем-то вроде Дэкса. Он должен был быть тем человеком, который любит свою жену, единственную женщину, которую он когда-либо любил. Это никогда не должно было быть я.

 

На следующий день я приступаю к работе над строительством экодома в нашем районе. Это одно из тех дел, которыми мы занимаемся после многих лет совместной работы. Поскольку многие интересуются устойчивым строительством и жизнью вне сети, учиться на практике — единственный способ действительно понять основные принципы — жить этим, дышать этим, строить это. Это также единственное, что я могу сделать, чтобы не разозлиться из-за чего-то, с чем я ничего не могу поделать. Жаль, что это не помогает.

Когда я утрамбовываю землю в одну из шин, которые формируют стены чьего-то будущего земляного корабля, я думаю только о том, как я все испортил.

— Чертов ПТСР.

— Бах!

— Проклятье, эти долбанные флешбеки, что тащат тебя назад, заставляя кричать и брыкаться, и оставляют тебя там без обратного билета.

— Бах!

Я знал, что у Дрю ПТСР стал серьезным, но пытаться убить свою жену? И где, черт возьми, был я, так называемый лучший друг?

Пот капает с моего лица, пока я продолжаю утрамбовывать землю в шину молотком. Когда кто-то спрашивает меня, не нужен