Нарушая правила - Лиз Дюрано

Это было больше, чем просто визит к его семье, чтобы выразить свои соболезнования и, возможно, поделиться несколькими фактами о его службе, несколькими анекдотами о его храбрости, может быть. Нет, это было обещание позаботиться о женщине, на которой он ещё не успел жениться. Но какая польза от этого обещания, если я ничего не могу сделать, чтобы остановить людей, желающих забрать Тайлера у неё?

Сорок пять минут спустя разочарованная Альма выходит с Гордоном в коридор. За ними следуют Фрэнк, Дорин и их адвокат, выглядящие такими же недовольными. Они даже не прощаются с ней. Просто идут к лифту.

— Что случилось? Вы приняли решение? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Альма. — Мы ни к чему не пришли.

— Слушание по опеке состоится завтра, как и было запланировано. В час, — говорит Гордон, прежде чем обратиться к Альме. — Я серьёзно прошу вас подумать о том, что я сказал, мисс Томас. Это то, что они должны знать.

— О чём вы говорите? — спрашиваю я. — Кто должен знать? О чем?

— Ничего, — ответила Альма, избегая мой взгляд.

— Ничего? — Я нахмурился. — Если мистер Томас думает, что это может помочь Тайлеру в этой ситуации, это наверняка что-то важное, Эл.

— Я уже говорила тебе, Сойер. Это ничего, — резко ответила она, когда Гордон сжал губы, очевидно, недовольный тем, как идут дела. — Можем ли мы уйти теперь?

Пока мы направляемся к машине, Альма ничего не говорит, но и не нужно. Я понимаю, что бы ни имел в виду Гордон, это тяжело лежит на ее душе, но я не собираюсь давить на нее. Она расскажет мне, когда будет готова — если вообще когда-нибудь расскажет.

С Альме нужно было встретиться с адвокатом после обеда, поэтому я переоделся в что-то более комфортное и вызвал Uber до кладбища. Я попросил водителя подождать меня и вышел из машины. На этот раз я не взял с собой пиво. Здесь просто я и Дрю.

Я сел на траву перед его могилой скрестив ноги. С обеих сторон его могилы стояли два букета цветов, и перед ней стоял маленький флаг. Полагаю, они от родителей, но я не смотрел на открытку, чтобы узнать. Я планировал сделать этот визит во время своей следующей остановки в Лос-Анджелесе, чтобы заверить Дрю, что я забочусь об Альме, как и обещал. Я просто не ожидал, что придется делать это в таких обстоятельствах, когда его родители подают на Альму в суд за опеку над Тайлером.

Следующие несколько минут я сидел, глядя на слова на его надгробии. В моей голове возникали случайные мысли о забавных моментах нашего призыва, когда Дрю рассказывал свои сумасшедшие и мрачные истории снайпера, до того момента, когда я проснулся в госпитале в Мэриленде и обнаружил его и Альму у своей кровати. Я только что вышел из очередной операции по восстановлению ноги, и угроза ее ампутации привела меня в эмоциональный беспорядок, и я был уверен, что моя жизнь закончится, если это случится.

Каким-то образом, из всех визитов членов моего отряда я лучше всего помню визит Дрю и Альмы. Они провели со мной три дня, подбадривая меня глупыми карточными играми и рассказами, давая Тодду отдохнуть от присмотра за мной.

— Так вот, говорят, что тебе придется потерять ногу, Вильер, — сказал он однажды. — Это все же лучше, чем лишиться жизни, потому что как насчет меня, чувак? Ты не можешь оставить меня здесь одного! Я бы отправился прямиком в ад и притащил тебя сюда, потому что еще не твое время, чувак. Ты слышишь меня? Не твое время, дьявольский пес.

Я улыбаюсь, когда воспоминания идут одно за другим о человеке, который помог мне вернуться в норму. Так почему я черт возьми не мог сделать все правильно, когда наступила моя очередь?

Вспоминается еще одно событие, когда я увидел Альму сидящей на стуле рядом с кроватью. Дрю и Тодд не были рядом. Она была одна с книгой в руках, сосредоточенно нахмурив брови. Я подумала, что она, вероятно, снова изучает какой-нибудь из своих учебников, но по какой-то причине мне захотелось услышать ее голос.

Конечно, вот правильно оформленный отрывок с прямой речью на русском языке:

— Что ты читаешь?

Она подняла глаза, удивленная, прежде чем улыбнуться, ее щеки покраснели, как будто она смущалась.

— Поэзию.

— Ты любишь поэзию?

Она покачала головой.

— Не скажу, что люблю. Но мне нравится. И не просто любую поэзию, скорее, такую, что олицетворяет жизнь. Такую, которую я читаю, когда хочу почувствовать себя смелой.

— Ты смелая, Альма. Ты вышла замуж за морского пехотинца.

Она засмеялась.

— Иногда недостаточно смелая. Но я стараюсь.

— А какое это стихотворение? Ты не против, если ты прочтешь его мне?

Она нахмурилась, вначале колеблясь. Затем подвинула стул ближе и прошептала:

— Из ночи, что меня покрывает,

Черной, как пропасть от полюса до полюса …

— Я благодарю тех богов, кто есть, — продолжил я, она взглянула вверх, казалось, удивленная, — за мою неукротимую душу. — Она прочистила горло и на этот раз не смотрела на книгу. На этот раз мне не хотелось перебивать или производить впечатление на нее. Я хотел услышать ее голос.

— В могучем захвате обстоятельств

Я не дрогнул и не кричал вслух,

Под ударами случая

Моя голова кровью обагрена, но не склонилась.

Альма остановилась, чтобы взглянуть на меня, словно ждала разрешения продолжить, и я кивнул.

— За пределами этого места гнева и слез

Маячит лишь ужасная тень,

И все же угроза, исходящая с годами,

Находит и будет находить меня бесстрашным.

Не имеет значения, насколько тесны врата,

Насколько наказуем свиток…

— Я хозяин судьбы своей, — продолжил я, мой голос дрожал, когда она подняла свой взгляд, чтобы встретиться с моим, — я капитан своей души. — Мы не разговаривали несколько минут, словно оба находились в каком-то состоянии размышления, пока медсестра не заглянула, чтобы проверить мою ногу, и ушла.

— Никогда бы не подумала , что ты страстный поклонник поэзии, — сказала Альма.

— Я не такой, но нам приходилось учить наизусть стихотворение в восьмом классе. Моя подруга выбрала «Аннабель Ли » Эдгара Аллана По, а я выбрал «Invictus » Уильяма Эрнеста Хенли. Похоже, я хотел впечатлить ее.

— Сработало?

Я