Нарушая правила - Лиз Дюрано

Сойера, я понимаю, что он серьезен. Но когда он не серьезен? Этот человек излучает честность и порядочность во всем, что он делает. Разве не поэтому я оставила все в Лос-Анджелесе, чтобы приехать сюда, потому что я знала, что могу доверять его слову? И он выполнил каждое свое обещание. Шанс начать сначала — галочка. Собственный дом — галочка. Новые друзья, новая жизнь, новое начало — галочка, галочка и галочка.

Но выходить за него замуж, чтобы выиграть битву за опеку?

— Мы не можем пожениться, — выпаливаю я. — Сойер, я более чем благодарна за все, что ты для меня сделал, но я не могу выйти за тебя замуж. Не ради этого, не чтобы избежать защиты от Фрэнка и Дорин. — Когда он не возражает, я продолжаю: — Если мы поженимся, я хочу, чтобы это было потому, что мы оба к этому готовы, а не потому, что родители Дрю нас к этому принуждают. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею ввиду.

Я могла бы бороться… нет, я должна бороться, — я почти добавляю, но не делаю этого, когда вижу, что Сойер и так уже расстроен.

Он сглатывает и откашливается.

— Ты права, — говорит он.

— Сойер, мне жаль.

— Все в порядке, Ал. Я понимаю, — он улыбается скорее из вежливости, хотя его глаза говорят мне, что он все еще обижен. Он обращает внимание на Тайлера, беря его у меня на руки. — Эй, малыш, как прошел твой день?

Когда я иду за ним в гостиную, я жалею о своем отказе и хочу сказать «да». Сказать «да» решило бы все проблемы. Это положило бы конец этой опекунской чепухе. Но я также не могу позволить себе укрываться за браком, заключенным в неподходящих обстоятельствах.

Я хочу делать все правильно. Мне также нужно встретить это лицом к лицу, потому что если я этого не сделаю, это никогда не закончится.

 

Глава 16

Сойер

 

Прошло три недели с тех пор, как Альме вручили эти проклятые документы. Три недели, в течение которых я наблюдал, как блеск в её глазах угасает с каждым звонком её адвокату. Это как смотреть, как пустынная роза начинает увядать, и это убивает меня. Я хочу ударить кого-нибудь и заставить его заплатить за попытки сломить её. Они побеждали почти год после смерти Дрю, когда я держался от неё подальше, но я не могу позволить им выиграть снова.

К сожалению, сейчас ожидание в душном зале суда округа Лос-Анджелес готово меня доконать, пока мы ждем, когда Фрэнк, Дорин и их адвокат прибудут перед началом слушания. По крайней мере, это не переходит сразу в судебное слушание, которое запланировано на завтра. Но как бы мне это ни нравилось, я должен оставаться в хорошем расположении духа ради Альмы.

— Ты в порядке? — Альма улыбается мне извиняющейся улыбкой, её стройная рука потеряна в моей.

— Да, я в порядке. Помнишь, я работаю в охране? Обычно мы больше ждем, чем гоняемся за плохими парнями, хотя, честно говоря, мне больше нравится ждать.

— Только не такого рода ожидание.

— Я не говорил этого, — отвечаю я, сжимая её руку, ненавидя, как ужасно это для неё. — Я просто хочу, чтобы все сложилось для тебя и Тая.

Пока я составляю компанию Альме в Лос-Анджелесе, Харлоу и Д экс заботятся о Тайлере за нас в Таосе. Это первый раз, когда Альма вдали от сына, и это заметно. Она чувствовала себя ужасно. Вероятно, она уже обгрызла все кутикулы на своих ногтях. Вчера вечером в отеле она держалась молодцом, но после того, как Харлоу направила камеру телефона на спящее лицо Тайлера, Альма почти сломалась.

Я так хочу ударить кого-нибудь за то, что она проходит через все это ад, но я тоже должен играть в игру… в какую бы игру ни играли родители Дрю. Они хотят полной опеки над своим внуком и не важно, кого они ранят. Они не только используют её внезапное решение переехать в Таос и жить в изоляции, которое они считают небезопасным и населенным сомнительными личностями, они также используют множество слухов от Кевина о её эмоциональном и психическом состоянии в качестве доказательств — наилучших насколько это возможно, и я знаю, что это не устоит на рассмотрении дела по опеке. Но ущерб уже нанесен. Даже если Альма докажет, что они не правы, эмоциональная плата, которую это берет с неё, заставляет меня чувствовать себя таким же бесполезным, как и тогда, когда я предложил нам пожениться неделю назад.

Я уверен, это было таким же сюрпризом для неё, как и для меня. Я никогда раньше не просил никого выйти за меня замуж. Черт, я даже никогда не думал о женитьбе. Это никогда не было в моих планах, даже не рассматривалось. Мне нравится моя независимость. Мне не мешало видеть, как друзья женятся, всегда просили быть свидетелем, но никогда не становиться женихом. Для меня это было нормально. Я любил не иметь обязательств. Но люди меняются, и судя по моему недавнему неудачному предложению, я определенно изменился.

Предложение о браке вышло неожиданно, но я был серьезен в каждом произнесенном слове. Я хочу жениться на ней, и это не только для того, чтобы избавиться от этого глупого дела о опеке, но потому что я влюблен в неё. Брак означал бы, что Фрэнк и Дорин больше не могли бы подать на неё в суд за опеку над Тайлером, и это хорошо, правда? К сожалению, я никогда не предполагал, что услышу от Альмы отказ.

Но кто может её винить? И так за последнюю неделю мне пришлось проглотить свою гордость и занять себя чем-то. Мне пришлось сказать себе, что её отказ не был личным. Альма просто не имела другого выбора, определенно не такого, который она могла бы искренне принять.

Тем не менее, я хотел бы, чтобы все это юридическое безобразие исчезло. Но даже если бы я мог — черт, я мог бы потянуть за нужные веревки у Хита, чтобы она получила лучшего адвоката и разрушила это дело о опеке — Альма отказывается от любой помощи. Она говорит мне, что у неё уже есть адвокат в Лос-Анджелесе. Почему у неё уже есть адвокат, я не имею понятия, но у неё он есть. Жены морских пехотинцев должны, по крайней мере, знать юриста, чтобы получить доверенность на