Отец подруги. Наш секрет - Адалин Черно

Смотрю Дамиру в глаза, не отводя взгляд. Пытаюсь распознать его эмоции и чувства, но там стена. Непроницаемая стена, сквозь которую не пробраться. Не перепрыгнуть, ни по кирпичику ни разобрать, ни подкоп не сделать.

Вот так и говори ему правду.

— То есть, о том, что у тебя была в гостях Ульяна ты соврала? — Дамир говорит ровно. Ни в интонациях, ни в выражении лица никак нельзя прочесть ехидства. Но я упорно его вижу.

— Нет, — твердо отвечаю, одергиваю руки от ладони Дамира и отхожу на шаг. — Рома пришел после Ульяны. Точнее… — ухмыляюсь, — они встретелись в подъезде. Пожтому вполне можешь спросить у Ульяны. Но ты же не станешь этого делать, правда? — язвлю я, потому что мне обидно.

Я ему сказала правду и что?

Он тут же решил искать ложь в других моих утверждениях.

— Таисия.

Дамир снова давит голосом, но мне больше не страшно. Чувствую, как хочется плакать. Прикусываю изнутри щеку, пытаясь сдержаться. Вроде ничего такого не случилось. Повода реветь совершенно нет. Наверное, все это глупые гормоны, но тем не менее мне безумно обидно.

— Тогда можешь спросить у Александра, — пожимаю я плечами и, не сдержавшись, шмыгаю носом. Слез вроде нет, а вот нос закладывает мгновенно, — он видел Ульяну. И Ульяна видела его. Я сказала ей, что попросила тебя сделать мне дубликаты, когда ты нас с Аксиньей провожал. Не благодари, — отворачиваюсь и еще раз шмыгаю.

Чертовы сопли, будь они неладны!

Даже шага сделать не успеваю, как оказывааюсь прижата спиной к мудчкой груди. Руки Дамира обнимают меня поперек живота и практически впечатываюст в свое крепкое и мощное тело. Он целует меня в макушку, а затем и вовсе нагибается и кладет подбородок мне на плечо. Это так неожиданно и так… мило. Настолько, что я все таки начинаю плакать.

Не рыдаю, конечно, взахлеб, но по щекам дорожками начинают стекать слезы, попадают в рот, наполняя его вкусом соли.

— Таисия.

Дамир снова повторяет мое имя, но на этот раз тихо и успокаивающе. Каким же все-таки разным может быть его голос. Он не говорит мне слов успокоения и уж подавно извинения, но я все это читаю в одном лишь своем имени, слетевшем с его губ.

Поворачиваюсь и целую Дамира. Мне удается полностью перекрутиться и теперь я грудью прижимаюсь к его груди. Обнимаю его за плечи и целую.

Поцелуи со вкусом виски у нас уже были, а вот со вкусом соли еще ни разу. Дамир обхватывает ладонями мои щеки, отстраняется, пытливо всматривается мне в глаза.

— Ну и чего ты плачешь?

Я только моргаю в ответ и тут же тянусь за новым поцелуем, но Дамир не позволяет.

— Он же не просто так приезжал. Верно? Т-с-с… — тут же шепчет он, видимо опасаясь, что я снова зареву.

— Поговорить.

— О чем? Что за разговор такой не терпящий отлагательств, да еще и с необходимостью в личной встречи.

— Я сдаю задания в последний момент, — нехотя признаюсь я. Стыдно. Очень за это стыдно перед Дамиром. — Рома объяснил мне почему нежелательно так делать, — я поджимаю губы и выжидающе смотрю на Дамира.

Как он отреагирует? разочаруется? Решит что я медлительная неумеха? Или неблагодарная каракатица.

Дамир же мои слова никак не комментирует, целует меня в нос. отпускает мое лицо и отстраняется.

— Покормишь меня? — вздергивает он бровь, а краешки его губ легко-легко приподнимаются, в еле заметной улыбке.

— Конечно!

Я чуть ли на месте от радости не подпрыгиваю. Мне так приятно, что Дамиру действительно нравится моя готовка. Ведь если бы она ему не нравилась он мог бы запросто поесть в другом месте.

— Иди мой руки, — улыбаюсь я, тянусь к его губам, оставляю на них быстрый чмок и бегу на кухню, разогревать остатки ужина.

К теме Романа мы возвращаемся лишь под утро. После бессонной, наполненной ласками и удовольствием ночи.

На этот раз Дамир не остается на ночь, да и о какой ночи уже идет речь, когда часы показывают пятый час утра. Да-да, те самые часы Романа и показывают. И находятся они не где-нибудь, а опять в руках Дамира.

— Ты же не будешь их забирать? — спрашиваю я с сомнением. Я все еще лежу на диване, а мою наготу скрывает лишь покрывало, тогда как Дамир уже полностью одет. Стоит и хмуро крутит Ромины часы в руках.

— Почему нет? — усмехается он.

— Но как же… — я замолкаю, потому что не могу подобрать верное направление мысль. Но и так же все очевидно. Рома сто процентов помнит где он оставил часы, а если их ему отдаст Дамир, то…

— Я разберусь, — Дамир словно мысли мои читает и отвечат на них. Четко и бескомпромиссно.

— Но он же может, что-то заподозрить и тогда…

— Таисия, я же сказал, что разберусь. Значит я разберусь с Романом.

Я привстаю на кровати, Дамир меня целует и уходит, дверь закрывает своим ключом, а я опрокидываю голову на подушку и кручу в ней последнии слова Дамира.

Он же случайно сказал, что разберется с Романом?

Так ведь?

Он же имел в виду, что разберется с часами и придумает как их отдать Роме без подозрений, а не то, что разберется с самим Ромой. Словно с ним нужно разбираться.

Глава 42

Спать я не ложусь. Что с моей стороны, конечно же, опрометчиво, но выбора нет. Если я лягу сейчас то, просто не поднимусь с утра. Лучше после обеда посплю.

Доделываю проект, готовлю Аксинье на утро завтрак. Повторяю конспекты и собираюсь в институт. Началась зачетная неделя, и сегодня по планам закрыть три зачета, проблем с предметами и преподавателями возникнуть не должно. Вообще этот семестр был достаточно легким, поэтому и за последующую сессию я не сильно переживаю. А вот за учебу с сентября очень. Снова придется выбивать свободное посещение. В моем положении мне могут посоветовать уйти в академ. А я этого очень не хочу. Учебу сейчас ощущаю какой-то тяжелой ношей, как крест, который нужно дотащить, да только пользы от него пока никакой.

Да, это скорее всего просто временные мысли, после того, как я начала работать с Ромой. Работать не официанткой. И учиться тоже начала чему-то другому. Иному даже я бы сказала, нежели в институте. Я словно ощутила совершенно другую жизнь. Совершенно другие деньги и способы их заработка.

Вызываю такси, мысленно перед этим повоевав