Не целуй меня - Лана Ирис

Вздыхаю. Он меня все сильнее смущает.

Набираю полный рот воздуха под аккомпанемент его дерзких улыбок.

— Просто покушать, а не целоваться и все остальное.

— Что остальное?

— Да перестань! — взрываюсь я. — Все остальное, что может происходить между парнем и девушкой.

— И что это? — хмурится с усмешкой.

Ой, все.

— Хватит, — пищу.

— Я правда не понял, — делает озадаченный вид.

— Все ты понял! — злюсь. Разворачиваюсь на сидении. — Ты. Я. Кровать. Поцелуи. И все остальное. Ну, понимаешь… Развратненькое.

Издает смешок.

Потом начинает смеяться. Долго.

Я склоняю голову и стыдливо прикрываю веки.

Я не ханжа. Я могу объяснить нормально. Без «развратненького»

Но при моем Артуре я смущаюсь… Он же такой… такой…

Блин, он все еще смеется надо мной.

Растерянно смотрю в окно.

Так. Я хочу выйти из машины. Можно даже из движущейся.

— Малышка, я определенно хотел бы сделать с тобой что-нибудь неподобающее. И развратненькое. Сильно развратненькое. Необязательно на кровати. Мы и на капоте машины неплохо начали. Да и в лесу на земле можно было, жаль, что так холодно. Иначе бы продолжили.

— А? — покрываюсь испариной.

— Расслабься, — просит. — Все хорошо, моя Малышка.

Кладет на мою ладошку свою огромную ладонь. Руль держит другой рукой и продолжает смотреть на дорогу.

А я смотрю на его длинные пальцы. Они у него очень красивые.

— Может быть после пиццы пойдем в кино?

— Можно…

Веду подушечкой указательного по тыльной стороне его ладони. Почему это так волнительно?

— Смотри, вот какая-то пиццерия, — он останавливается у небольшого здания. — Пойдем?

— Да, — вздрагиваю, когда он убирает свою руку. Будто делала что-то очень интимное, а не просто разглядывала пальцы, с детальным изучением узоров на его ладони.

Выходим из машины. Около дороги разлилась огромная лужа, и нам приходится сделать не большой крюк, чтобы подобраться к двери кафе. Артур идет впереди, а я, немного отстав, задумчиво семеню следом.

Когда я оказываюсь с другой стороны этого озера, мимо проезжает милый грузовичок, не забывая ступить колесиками в самую сердцевину озерца. И меня окатывает с ног до головы.

Стою, отряхиваюсь. Глупо, конечно. Что я там могу стряхнуть? Я насквозь сырая. С волос тоже капает. Грязная водичка. Холодная. Кап, кап, кап. По ножкам стекает. Как с поржавевшего краника.

Как это мило, черт возьми. А красавчика Артурчика даже не задело.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — улыбаюсь, глядя, как Артур замер около ручки двери, ведущую в кафе. И смотрит на меня очень ошеломленно.

Он явно не предвидел такой подставы от грузовика. Неожиданный поворот событий.

— Я испачкаю тебе сидение, но я потом заплачу за автомойку. Или могу сама почистить. Мне жаль.

Не хочу портить все. Даже не смотря на то, что зла на грузовичок. Я не буду истерить из-за ерунды.

Он достает ключи, и раздается сигнал авто.

— Иди, садись, — говорит спокойно, а сам скрывается за дверью.

Открываю пораженно рот.

Без меня, значит, решил поесть. Очень галантно.

Конфету мою сожрал. Теперь еще и пиццу, обещанную, умнет.

— Замечательно, — вздыхаю, пристегиваясь.

Смотрю на себя в переднее зеркальце. Ух.

Шикарный макияж Динки превратился в нечто среднее, между Голодающая Панда и Харли Квинн.

Артур возвращается через пятнадцать минут. Я за это время успеваю слегка обсохнуть. Слегка согреться. И слегка накрутить себя.

Пока залипаю в телефон. Не обращаю на него внимания. Я немного обижена. Сильно.

Он садится за руль и кладет что-то на заднее сидение.

Не поднимаю на него головы, убираю телефон и отворачиваюсь к окну. Поджимаю губы. Вздыхаю.

Он молчит. И я молчу.

— Я если что обиделась, — на всякий случай не выдерживаю и высказываюсь. — Ты мог бы меня покормить даже в таком виде. Но ты классический негодяй. Пиццеедный маньяк. Прожорливый вампир. И твою машину я мыть не буду. И вообще, я с тобой не разговариваю больше. Никогда.

Артур издает звучный смешок.

— Пиццеедный маньяк… — повторяет он задумчиво. — Я тебя обожаю, Малышка.

Поворачиваюсь к нему со злобной моськой. Но раскрыв рот, чтобы выразить еще парочку гневных мыслей, замираю. Закрываю рот. Это глупо. Я же с ним не разговариваю.

Принюхиваюсь. Аромат блаженства на весь салон. Живот сводит.

Принюхиваюсь сильнее.

Не выдерживаю, поворачиваюсь к заднему сидению. Там две большие коробки пиццы лежат.

Еще больше не выдерживаю. Извернувшись, вытягиваюсь, открываю, чтобы точно убедиться.

Не то, чтобы я ожидала увидеть пустые коробки, но черт, как же я голодна.

В одной из них пипперони с большим количеством сыра. Отодвигаю и проверяю вторую: с грибами. Обожаю. Просто обожаю.

Еще несколько секунд нюхаю. Сглатываю слюнку. Потом аккуратно сажусь на место. Поправляю юбку.

Молчу. Пожевываю щечку изнутри.

Не хочу извиняться. Не буду.

— А где мы их будем есть?

Артур пытается не улыбаться. Но его губы дрожат.

— Ты со мной разговариваешь? Как же так? Ты же обиделась. Я же классический негодяй.

— Я уже разобиделась, — сообщаю важно. — И простила тебя. Не такой уж ты и классический.

— А, — кивает он, приподняв бровь. — Неклассический. Но негодяй.

— Ну да, — пожимаю плечами.

Не хочу переборщить. Главное, что часть в сердцах брошенных слов снята.

— Понял. Поедешь ко мне? Покушаем пиццу, потом отвезу тебя домой.

— Не знаю, — поджимаю губы. — Мне не хочется возвращаться на вечеринку. Я устала.

— Не будет там вечеринки, — бросает Артур, выезжая из-за поворота, где большое движение. Отчего его внимание полностью сосредоточено на дорогу.

— Ладно, — соглашаюсь, думая только про пиццу. Меня больше ничего не волнует, когда такой аромат стоит.

Мы едем еще какое-то время, пока звучит музыка в виде моих участливых вдохов желудка. Подъезжаем к огромной высотке.

— Пойдем, — Артур выходит, забирает коробки с пиццами. Я тоже выхожу. Неуверенно иду следом.

Заходим в дом. Внутри чистота, огромный комфортный лифт с зеркалами на всю стену, камеры и все дела. Я молча озираюсь, сжавшись в комок. На свое отражение больно смотреть, поэтому я устремляю глаза в пол. Очень чистый сияющий пол.

Изредка поднимаю ослепленный взгляд на Артура.

Маньяк стоит, прислонившись к зеркальной стене. Глядит на меня с насмешкой в глазах. И коробками пицц в руках.

Выходим на восемнадцатом этаже. Маньяк достает ключи и открывает мне дверь. Нас встречает невероятная квартира с ароматом чистоты.

— Я даже не знаю, — стою, скручивая собственные пальчики на руках. — Как-то нехорошо так. В квартире. Наедине. Я думала ты живешь в склепе.

Мне действительно некомфортно. Мне кажется это неправильным. И я снова краснею.

— А в склепе наедине хорошо? — уточняет, замерев в прихожей с коробками в руках. Он уже разулся.

— Нет. То есть… Я думала, ты там живешь. Я не знаю, — теряюсь.