Паутина для Софии - Милана Милая

понадобилось, чтобы разозлить Льва. Вижу, как его лицо краснеет, а глаза сужаются. Он расстегивает свой ремень, встает с кресла, чтобы склонится надо мной, поставив руки на подлокотники. У меня на миг сердце замерло.

– Какие тайны ты ждешь от меня, София? Любую твою проблему я решу, стоит лишь сказать об этом. А вот мои проблемы тебя касаться не должны. Чтобы ты хоть немного меня понимала – я год был в плену и меня кормили тем, что не стали есть голодные собаки! Они вырезали на мне узоры ради удовольствия и пытали. Я не успокоился, пока не уничтожил каждого. И убил много плохих людей после этого, может даже много хороших! Между нами будут тайны, София. Это ради тебя самой.

Лев как ни в чем не бывало, легонько чмокнул меня в нос и заправил за ухо выбившуюся прядку.

– Я прошел через очень многое и дерьмовых поступков совершил не мало. Ты и сама об этом догадываешься. Просто знай, что ты так глубоко в моем сердце, что я быстрее отрежу себе руку, чем причиню тебе боль. А сейчас, милая девушка, не порти нам идеальное свидание. Просто расслабься и позволь мне вспомнить, как это должно быть! Договорились?

Я чуть подаюсь вперед, почти касаясь его губ своими, провоцирую, и это так ново для меня. Смотреть, как его прозрачные глаза темнеют от страсти. И от этого плавлюсь сама.

– Ты правда не дотронешься до меня, пока я не попрошу? – Шепчу с придыханием. Потому что от его близости снова что-то происходит с моим телом. Оно мне не подчиняется. Лев, хихикнув, целомудренно целует меня в лоб.

– Я не могу до тебя не дотрагиваться, София, мне это жизненно необходимо.

– Я же не об этом! – Возмущенно шепчу в ответ и оглядываюсь по сторонам. Бортпроводник, после того, как предложила нам любые напитки на выбор, тактично оставила нас наедине. Я собиралась стать неприступной крепостью, а сейчас все пошло не по плану. Даже со стороны вижу свой умоляющий взгляд! И это просто неприемлемо, но ничего не могу поделать. С некоторых пор нуждаюсь в его прикосновениях, а вот в отношениях мы постепенно разберемся.

– Дай мне хотя бы попробовать! – Смеется в ответ Лев. И только я хотела коснуться его губ, не выдержав близости, он отодвинулся. Снова сел в свое удобное кожаное кресло. Я хотела немного обидеться, но бессонная ночь сделала свое дело, я не заметила, как провалилась в сон и проснулась только тогда, когда самолет начал приземление. Лев легонько дотронулся до моей руки, чтобы разбудить. Сначала я не услышала, что он говорит, потому что заложило уши. Пришлось несколько раз сглотнуть.

Чтобы отвлечься от приземления, роюсь в сумочке в поисках своего телефона и не нахожу. Странно…

– Лев, ты не видел мой телефон? – Спрашиваю у своего сидящего напротив спутника с очень виноватым выражением лица.

– Я его временно прихватизировал, но, честное слово, верну.

– Зачем? – Удивляюсь, потому что…

– Слишком много звонящих тебе людей могут навязать свое мнение, а я хочу, чтобы ты никого не слушала.

– Значит, я пленница? – Хмурюсь. Мне не нравятся его собственнические инстинкты. При любой опасности, Лев выпускает свои колючки, не дав мне даже шанса. Мы с ним поговорим на эту тему, я знаю, что так просто его страх не исчезнет.

– Нет, всего лишь моя предосторожность…

Что-то тут не так и я быстро соображаю, что.

– Варя не знает, что ты меня увёз! Правильно? Наверное, это она звонила, и ты решил, что нам не стоит общаться…

Я жду ответа, так возмущена, что даже не заметила, как самолет приземлился. Лев медленно встает, ни слова не говоря, расстегивает мой ремень безопасности и одним рывком прижимает к своему телу.

– Я передумал на счет прикосновений! – Хрипло шепчет мне, наклоняя голову и крепко целуя. Его язык нагло вторгается в мой рот, раздвигая губы, лаская нёбо и легонько заигрывая с моим языком. Я вспыхнула мгновенно, через несколько секунд мы страстно целуемся, забыв обо всем на свете.

Только когда его ладони стискивают мне ягодицы, прижимая меня к его телу, я слышу деликатное покашливание и с трудом отстраняюсь. Это стоило неимоверного усилия, я вижу какой огонь горит в глазах Льва, а мое тело болит от неудовлетворённого желания. Я так безумно его хочу, что мне даже страшно.

– Машина ждет на взлетной полосе, Лев Борисович. Переводчик на выходе, его зовут Ахмед. – Сквозь гул в ушах до меня с трудом доносятся слова бортпроводницы. Я понимаю, что сейчас не место и не время, мы приехали в арабскую страну и такое поведение не позволительно.

Словно во сне я спускаюсь по трапу и сажусь в роскошный автомобиль, припаркованный прямо у самолета. Меня удивляет раскаленный ноябрьский воздух Дубая, не думала, что в конце осени здесь так жарко. А еще я удивлена отказом Льва от услуг переводчика. Его беглый арабский вгоняет меня в полнейший ступор. Я совсем не знаю этого человека, так почему мне не страшно? Почему я чувствую себя с ним, как за каменной стеной?

Глава 37 София

В салоне машины так прохладно и комфортно, а еще я крепко держу Льва за руку и отказываюсь отпускать.

– Куда мы едем? – Спрашиваю, а мимо нас проносятся дорогие дома и ухоженные парки.

– Бурдж Халифа, мы пройдемся по магазинам, потом поднимемся на смотровую площадку, потом поужинаем в ресторане.

Я готова запротестовать, потому что пока не готова, чтобы Лев покупал мне одежду. Но судя по его упрямому характеру, придется смириться с его деспотичностью. Мои жалкие попытки протестовать так и останутся попытками.

Нет, я в принципе не в лесу выросла, и по Москве, и по Питеру погулять успела, да и в своем городе есть торговые центры и красивые достопримечательности. Но, чтобы такое…

Когда мы приехали и зашли в огромный торговый центр, я в своих джинсах и рубашке показалась себе бедной родственницей среди этих роскошных магазинов. И то платье, которое мне выбрал Лев для ужина, оно достаточно закрытое, и вырез, и длинные рукава, а плиссированная юбка почти достигает щиколоток. Сама переливающаяся изумрудная ткань, легчайшая, словно перышко и так мне идет этот оттенок зеленого. Я чувствую себя по-другому в этом платье, очень статусно. А к наряду мы выбрали сумочку, босоножки на высоком каблуке и даже нижнее белье.

Я поняла, что Льву нравится мне что-то покупать, поэтому не протестую. А когда мы взмыли на лифте ввысь, сердце замерло где-то