Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач

ориентироваться было просто, я легко нашла кухню, откуда и шли звуки, и не только звуки… По терему плыли невероятно привлекательные запахи свежего хлеба и чего-то ещё. Такого соблазнительно пряного, что живот опять заурчал.

На кухне возилась Яга. Ловко лавировала среди десятков горшков, кастрюль, ложек и поварёшек.

Те жили собственной жизнью – в одной кадушке невидимыми руками месилось тесто, в другой замачивались травы. Над разделочными досками плясали ножи, шинкуя свежую зелень. А из печи ухват сам вытаскивал чёрный глиняный горшок с дымящейся кашей.

Яга сидела чуть в стороне, с ленцой следя за этим – одной рукой она держала пиалу с чаем и смачно прихлёбывала, а другой вальяжно взмахивала, ловко указывая, что и какой утвари делать дальше.

Я замерла как вкопанная, наблюдая за чудом.

– Садись, чего встала? – не оборачиваясь ко мне, произнесла женщина. – Чай будешь?

Я осторожно сделала шаг навстречу. Казалось, своим появлением я могу нарушить магию, но Яга даже бровью не повела, а утварь и дальше продолжала жить своей жизнью. И я этому процессу ни капельки не мешала.

– Как вы это делаете? – невольно вырвался вопрос.

– Да разве ж это сложно? – удивилась Яга. – Опыт приходит с возрастом, а когда опыта много всё можно и с закрытыми глазами делать.

– Вы как дирижёр, – восхитилась я. – Управляете целым оркестром.

Горшок с кашей на мгновение завис над столом, а тесто перестало меситься. Яга странно посмотрела на них, и те вновь принялись за дело.

– Интересные словечки, – будто невзначай спросила она, поднимаясь из-за стола, чтобы налить мне чай из большого чайника в подлетевшую пиалу. – А что значат?

Я пожала плечами, приняла напиток из рук Яги, поднесла к губам. Ощутила тот самый манящий пряный запах, который так манил ещё в коридоре. Чабрец и тмин.

– Оркестр – это когда собирается в одном месте много музыкантов, – начала я. – Как гусляры у батюшки, только много разных инструментов. Не только гусли, но и всякие дудочки, скрипки, виолончели. А дирижёр – это тот, кто всеми ими управляет. Чтобы они играли складно.

Яга прищурилась.

– Это ты сама придумала? Аль в книге какой прочла заморской?

Я покачала головой, на мгновение задумавшись, стоит ли рассказывать Яге о своей маленькой чудинке. С одной стороны, это вовсе не было тайной. При дворе все знали, что я иногда выдаю что-то эдакое, с другой – меня вдруг обеспокоила заинтересованность Яги.

– Не в книге, – всё же решила не лукавить я. – Это само приходит. Вот иногда говорю о чём-то или думаю, и слово подходящее всплывает в голове.

– Прям само? – не успокаивалась Яга.

– А что? – я насторожилась окончательно. – Вы что-то знаете об этом?

Яга криво усмехнулась, и было в этой улыбке что-то тёмное. Нет, не пугающее, но именно первозданно-жуткое. Как сама Навь.

Вроде бы и знаешь, что лучше с ней не заигрывать, но с другой стороны понимаешь, что рано или поздно все в Нави окажемся. И нет смысла ее бояться.

– Я ещё вчера заметила, – начала Яга. – Что с тобой что-то не так. Когда ты про зеркало сказала.

– Что значит не так?

– Ты не видела монстров и не видела в отражении нежить. Ты сказала, что увидела там только саму себя.

Я моргнула.

– А разве не логично увидеть в зеркале свое отражение?

Яга покачала головой.

– Не совсем… Зеркала в моём доме ведут себя не так как везде. Живые видят в них только гадость всякую из Нави. А что ещё им видеть, если они все ещё живые? Только тех, кто там и так не живёт. Нежить да монстров.

– Это как понимать? – несмотря на горячий чай, меня пробрал холодок. – Вы на что намекаете? Что я мертвяк, что ли? Раз саму себя видела?

– На мертвяка не похожа, – покачала головой Яга. – Но!..

Она замерла, а после тут же продолжила:

– Мысль у меня заимелась. Не случалось ли с тобой в детстве чего особенного? Может, падала откуда? Головой билась?

Я оставила в сторону пиалу. Мне не нравилось то, к чему пыталась клонить Яга. Ну, подумаешь, словами неизвестными шпарю, разве это повод подозревать меня в чём-то ужасном?

А Яга явно подозревала.

– Не было ничего, – буркнула я. – Пожалуй, я пойду, поищу своих спутников. Мы, кажется, уже задержались, и нам пора в дорогу.

Я встала от стола и поспешила на выход, но в спину догнал голос:

– Ты всегда была любопытна не по годам, спорила с наставниками, знала больше, чем они, и за это тебя не любили. Ты даже мужчин не боялась, хоть те были старше, богаче и титулов не лишены, а некоторых и до сих пор не уважаешь. Ищешь равного себе. А ещё тебе часто казалось, что ты старше, чем твоё тело. Но со временем это ощущение прошло, что-то стёрлось из памяти, но что-то до сих пор всплывает. Как эти словечки?

Я резко обернулась.

– Откуда вы знаете?

– Садись, – Яга указала на место, откуда я только что встала. – Есть у меня одна догадка, слыхала я о подобном, хоть сама никогда и не видела.

Мои ноги сами понесли меня обратно к стулу. Я опустилась на него с абсолютно ровной спиной, чувствуя, что Яга может поведать мне что-то, о чём мне знать абсолютно не хотелось.

– Что за догадка?

– Для начала я хочу убедиться, – Яга словно фокусник вытащила из рукава маленькое зеркало с резной ручкой и протянула мне. – Взгляни на себя и скажи, что видишь.

С опаской я приняла этот дар, костяная ручка зеркала обожгла холодом. Но прежде чем взглянуть на стекло, я посмотрела в глаза Яге.

– Оно волшебное?

Та покачала головой, вставая и обходя стол по кругу, чтобы встать за моей спиной. Её голос шёпотом коснулся моих плеч:

– Зеркало обычное, а вот места тут волшебные, очень тонкая грань между Явью и Навью. Как раз толщиной с это стекло. Не бойся, взгляни. Чтобы оттуда не выглянуло, я смогу защитить.

Эти слова явно не внушали оптимизма, но после всего, что уже со мной произошло: после поляны Грибов, после пещеры Соловья – бояться какого-то зеркала было просто смешно.

Я подняла его и взглянула в ровную гладь.

Оттуда