Бесстыжий детектив - Любовь Попова

— Ты обвинял меня в лицемерии, но ты в разы хуже.

— Давай наедине поговорим.

— А зачем? Чтобы вместо трезвых мыслей меня снова обуяла похоть. И тебя. Так давай на чистоту. Ты уверен, что я убийца. Ты ведь даже не сомневаешься, ты просто решаешь запихнуть меня в тюрьму или в психдиспансер. Только лишь бы не возится с поломанной куклой, — подходит она все ближе, вжимает пистолет мне в грудь. Сердце стучит безумной барабанной дробью, по виску течет капля пота. — Я освобождаю тебя от ответсвенности. От работы. От себя.

Она передает мне пистолет, а потом просто разворачивается и уходит.

— Простите, — шепчет сбоку Тиана, и муж тут же заключает ее в объятия. Так ведь к лучшему. Я снял с себя ответственность и бегать за Алиной не планирую. Я выяснил кто убийца и тот факт, что она не хочет выяснить правду говорит лишь о том, что она сама не раз про это думала.

Так будет лучше для всех.

Эта истина не нужна никому.

— Догонять не будете?

— Ей ничего не угрожает. Девочка она большая. Еще раз спасибо, был рад познакомится.

— Обращайтесь Руслан, пока я тут. Возможно ваши не проработанные проблемы и есть причина того, что вы не хотите взять на себя ответственность за любимую девушку.

— Вы ошибаетесь, я ее не люблю.

Если я бы и связал свою жизнь, то с той, кто несет в мою жизнь свет, а не с той, кто закапывает его еще глубже.

Остается понять, зачем я так стремился на ней женится. Это действительно было необязательно, но что называется бес попутал. Развестись в наше время не сложно.

Глава 38. Алина

Руки до сих пор дрожат. Пока спускаюсь по лестнице вниз на парковку. П

отому что он может рвануть за мной, а я боюсь, что действительно сделаю ему плохо.

Просто за все его подозрения, которыми он ни разу не поделился со мной.

Спал, трахал, женился, защитил от бывшего мужа, помог поговорить с сестрой, но ни разу не сказал, что считает виновной.

И ведь даже не просто подозревает, а уверен, что я сама убийца, что душит девушек. И улики-то все есть…

Какая удобная позиция полицейского, смотреть только на то, что показывают пальцем. И каким он мог стать детективом, раз периферическое зрение у него настолько не развито. Я, наконец, останавливаюсь прямо посреди улицы, смотрю на темноту, что захватила всё вокруг, прислушиваюсь к ночи. Роюсь в своей сумочке, находя ключи от своей квартиры. Там выбита дверь, но уже должны были починить.

В квартиру к Руслану я точно не вернусь, и видеть его я тоже больше не хочу. Никогда.

Достаю телефон, смахиваю пропущенные от Дарины. И как ей в голову могло прийти, что у нас с Русланом что-то получится?

Такой, как он, слишком любит себя, чтобы брать ответственность за другого человека.

Да даже та Света. Он ведь давно мог сказать, что трахается со мной, но забыл про нее, забыл, что у него есть девушка.

А теперь лаконично слил меня, решив, что самое простое — обвинить меня в убийствах, которые я же наняла его расследовать.

Заказываю такси, отхожу в тень и обнимаю себя, чувствуя, как замерзаю в этом костюме горничной. Кофту оставила внутри, но возвращаться не буду,

Дожидаюсь такси, сажусь в машину и опираюсь головой на стекло. Перед глазами мелькают световые линии фонарей, дома высокие и низкие, другие машины.

С сестрой мы толком и не поговорили, словно не хотели вспоминать ничего из прошлого, закрыв туда дверь, повесив сотню замков.

Глаза слипаются, но я дожидаюсь, когда мы въедем в мой колодец — двор.

Плачу через мобильное приложение и выхожу, запрокинув голову и посмотрев на звездное небо. Такое же чистое, как в тот день, когда мы сбегали.

Я до сих пор помню, как от меня несло, когда я вылезала из реки, потом помню запах гари, когда загорелась машина. Помню, как закрыла Тиану, как кричала, что не хочу умирать. Кто бы что ни говорил, она сильнее меня. Она выдержала такое…

И смогла зажить полноценной жизнью, смогла доказать всем психологам и психиатрам, что можно после насилия быть счастливой.

Я открываю подъездную дверь, веду пальцами по закругленным перилам, поднимаясь все выше и выше, все выше и выше, пока не натыкаюсь на собственную дверь.

Так хорошо, что ее починили. Жаль, что дверь в чувства к Руслану так же легко нельзя починить, чтобы потом открыть ее и вынуть из своей жизни все лишнее.

Мой телефон начинает вибрировать, и я достаю его из кармана, натыкаюсь взглядом на имя «Руслан». Смахиваю вызов, сразу блокируя контакт. Ничего путного он уже сказать мне не сможет.

Он сделал все, что мог, чтобы отбить у меня любое желание даже слышать его голос, не то что видеть.

Наконец, вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю и легко открываю дверь, потянув на себя. Захожу в полную кромешную тьму, чувствуя, как желудок делает кульбит от неясного волнения. Протягиваю руку, щупая стену в поисках выключателя, и вдруг чувствую движение.

Рывок, разворот и мою шею зажимают плотным кольцом, что-то тонкое и кожаное.

«Ремешок», — приходит мысль, а вторая, что умирать не хочу, не хочу! В глазах и без того темнеет, разговаривать сил нет. Я поднимаю ногу, коленом вверх и со всей силы, которая осталась, даю тяжелым каблуком по ноге убийцы…

Как бы мне хотелось тыкнуть своей смертью в лицо Руслана, но это потом, сейчас важнее выжить.

Убийца вскрикивает и дает мне шанс рвануть вперед, но нога словно проваливается в яму, а я оказываюсь лицом вниз, больно ударившись носом.

— Аа-а — а… — не успеваю повернуться, как на моей спине уже разместился убийца, готовый снова начать меня душить.

Глава 38.1

Воздуха в легких все меньше.

Кожа на шее горит.

Мозг работает на запредельных скоростях, пытаясь понять, как выбраться не получить асфиксию и смерть.

Сколько раз меня душил Омар.

Сколько раз ремень моей собственной сумочку смыкался на шее.

И каждый раз отсчитывала секунды до смерти. Я ждала ее тогда, жаждала чтобы он перестарался, но каждый раз он давал мне вдохнуть воздуха, требуя благодарить за жизнь.

Это не Омар. Он не пытается получить власть, он пытается убить.

Но сегодня я не хочу умирать.

Я тяну руку