Два босса для матери-одиночки - Tommy Glub

Именно так ты и можешь определиться со всем. Так — найти себя и свой путь. Методом проб и ошибок.

— Видишь, сама всё знаешь, — я откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— Напиши им обоим. Скажи, что безумно их хочешь, — уверенно произнесла подруга.

— Нет, — я сразу помотала головой. — Это могут прочесть их курочки, — хохотнула я. — А у них уже были две попытки меня подсидеть, — хмыкаю. — Ждём третью?

— Мне кажется, что так просто они не сдадутся, — Ира нахмурилась. — Не так просто отказаться от мужика с большим кошельком таким стервам, как они.

— Вот-вот, — усмехаюсь. — Так. Нам надо разъезжаться. Во-первых, твоего звонка ждёт красавчик Олег. Во-вторых, завтра на работу.

— Точно! — Ира облизнула губы. — Пока мы обе можем передвигаться на каблуках, нужно ехать домой. Но… Я не могу бросить тебя одну и такую красивую… — Ира нахмурилась.

— Мне это и нужно, — отчасти вру, чтобы не помешать её планам. — Я вызываю такси.

Сперва завозим Иру. Она сразу звонит Олегу и уверенно ему говорит, что уже подъезжает к дому, потому не будет против увидеться с ним. Судя по приятному завершению их разговора, Олег тут же стал собираться.

Едва остаюсь одна в квартире, тут же наливаю себе в бокал вина. Тишина хоть и приятная, но сейчас невыносимо сильно давит одиночеством и неприятным звоном в ушах. Я стягиваю с себя платье, остаюсь в одних трусиках и залпом выпиваю бокал вина, чтобы заглушить горькое чувство. Они оба наверняка сейчас со своими жёнами, удовлетворяют их… А они под ними стонут, извиваются и ласкают их мощные и сильные тела…

Так и сажусь на стол. Голая, в одних трусиках. Смотрю на вечерний город и пью с горла вино. Оно не помогает мне немного расслабиться и заглушить всю боль и терпкость противоречивых чувств. Но…

Хоть немного лечит.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть и удивлённо повернуться на звук. Я прикусываю губу. Вселенная никогда меня не слышит, а судьба всегда играет со мной, дёргает за ниточки.

Но почему тогда я сейчас слышу этот повторный звонок?

Почему я хочу так отчаянно, чтобы…

Выпив глоток вина, я встаю на ноги и, зацепив пальцами черный шёлковый халатик из ванной, иду в прихожую. В глазок ничерта не видно, и я предполагаю, что его закрыли.

А всё равно хочу открыть.

Словно они оба действительно могут там быть.

Ничего не спрашивая, просто поворачиваю замки и открываю дверь. Неконтролируемо усмехаюсь. Затем собираюсь и серьёзно хмурюсь.

Сексуально-прекрасные зайки стоят на моём пороге. У Димы растёгнута его тёмно-синяя рубашка почти до середины груди, от чего желание прижаться губами к его шее становится слишком сильным. Взгляд Матвея так жадно блуждает по мне, словно он хочет меня съесть. А я до зуда хочу оставить на его идеальной светлой коже побольше засосов. Не знаю — во мне так бушует алкоголь или я просто хочу их так сильно… Но сейчас мне хочется, чтобы они приехали сегодня именно для этого.

— Кажется, я никому из вас не звонила, — замечаю я. Как бы ещё они узнали, что ужин закончен? Либо через Олега, либо — ресторан.

И я действительно не понимаю, хорошо ли то, что они оба тут.

— Было вкусно? — изогнув бровь, спросил Дима, уверенно опираясь рукой о косяк.

— Очень, — кивнула. — Что-то ещё хотели?

— Может… Впустишь? — улыбнулся Матвей.

— Не-а, — покачала головой я. — Сын уже спит. Можете разбудить.

Мужчины переглянулись. Усмехнулись. А я понимаю, что они каким-то образом узнали о том, что Кир сегодня ночует у друга. Прикусываю губу.

— Врать нехорошо.

— Не вам это говорить, — тихо парирую я, но чувствую, что меня уже харизмой одной начали давить внутрь. Хотя ещё ничего не происходит. Они даже не двинулись с места. А я отшатнулась вглубь квартиры.

И я понимаю, что этот шаг назад стал моим проигрышем. Доказательством, что я запускаю их. В свою квартиру, к себе… Дальше всё происходит быстро.

Я вздрагиваю от хлопка двери уже прижатая спиной к стене Матвеем. Он обеими ладонями поднимает моё лицо, давя на меня всем остальным своим мощным телом. Жмурюсь, пытаясь как и в гостинице, отстраниться и просто попытаться не чувствовать так много… Но…

Сейчас это выходит не так хорошо.

Потому что Матвей просто смотрит мне в глаза.

— Просто трахните меня и уходите, — уверенно шепчу я. Чувствую рядом Диму. Он стоит рядом и тоже меня рассматривает. — Вы же для этого приехали.

— Не так. Сегодня, малышка, ты просто сойдёшь с ума. И, — Матвей уверенно нажимает большим пальцем на мои губы, — будь хорошей девочкой. Не-то накажу.

— За что? Своих блонд лучше накажите, — шиплю я, упираюсь ладонями в мужскую грудь, но отодвинуть его, конечно же, не получается.

— За то, что ты позволяешь себе думать, что мы оба можем так просто от тебя избавиться, — Дима прикусывает мочку ушка, порождая мурашки по всему телу. Затем на моих глазах снимает обручальное кольцо и скидывает его на тумбочку. Матвей делает тоже самое.

— Выпьем?

— Яду подмешали, чтобы легче было меня уложить? — пьяно хохотнула я, кивая на бутылку в руках Димы.

— Определись: мы хотим тебя трахнуть или убить, — опираясь рукой рядом с моим ухом о стену коридора, хмыкает Матвей.

— Я вообще не хочу о вас обоих думать, — хмурюсь я.

— А как же тот факт, что ты сходишь с ума от мысли, что мы этой ночью трахаемся с нашими блондами? — Дима шепчет мне это на ухо. Снова. Я вздрагиваю. Понятно теперь, откуда они знают, что Кира сегодня нет дома. Ай-яй-яй, а подслушивать меня с подругой — некрасиво.

— Идите к дьяволу! — последний шанс просто их выгнать с треском проваливается.

— Мы уже у неё. У чёртовой дьяволицы, которая не даёт нам нормально спать по ночам, — Дима вырвал меня из рук Матвея, отставив бутылку с вином на тумбочку. Уверенно впивается в губы грязным, мокрым и пошлым поцелуем, разводит языком губы, вторгаясь внутрь. Чувствуя мою капитуляцию, он притягивает за шею сильнее. Властно и жадно. Прижимает к себе, чтобы уже через секунду я почувствовала Матвея. Его ладони ложатся на попу и сжимают её сквозь ткань халатика.

Поцелуй Димы другой. Не такой, как пару ночей назад. Он властный, стирающий все границы дозволенного и такой порочный, словно мои губы — это всё, что ему сегодня нужно. Он вгрызается в них, вкусно, сильно и местами, до вскрика как больно.

— Хотя бы немного бы перестала быть такой