Два босса для матери-одиночки - Tommy Glub

Но ещё больше хочется сесть к одному из них на коленки и попасть в жаркие объятия. Помечтать о счастливой жизни и просто хоть на немного забыть о том, что наши отношения невозможны.

Несмотря на всю броню и характер — я слабая и маленькая девочка, которая противостоит всему миру.

А против них не хочется. Просто…

Просто хочется, чтобы они были моими. Чтобы я имела право обвести пальцами, или губами, смуглое татуированное тело и пораспрашивать о значении каждой тату… Даже если они ничего не значат, я бы просто поговорила с ними в пол тона и насладилась этим уединением. Прижалась бы к груди рыжего мужчины, обязательно чувствуя внутри прилив чего-то тёплого и очень приятного. Я бы ни за что не стала такой стервой, с которыми они живут. Или вынуждены жить. Я просто бы их любила.

Уже люблю.

Увы, это так. И даже этот страстный и ничего не обязывающий перепихон сейчас — меня до дрожи окрыляет. А как же окрыляет их разглядывание в ответ…

Я поджимаю ноги к груди и ставлю на колени локти, чтобы отвести взгляд и спрятать вставшие в глазах слёзы. От невозможности всех моих мыслей меня просто бьют холодные мурашки, словно наотмашь.

— Что случилось с твоим мужем? — Дима тихо и хрипло говорит. Словно боится нарушить ту тишину, в которой комфортно нам троим.

— Разбился. В него на шоссе влетела фура. Умер до приезда «скорой», — мне это вспоминать больно, но и одновременно с этим — очень хочется им всё рассказать.

— Соболезную, — ответил брюнет. — Вероятно, это большой удар для вас с сыном.

— Да, — киваю я. — Если бы он был жив, я бы не позволила всего этого, — неопределённо обвела взглядом кухню, но имея в виду секс с ними двумя. — Я его любила. Он помог мне пережить наш с вами курортный роман. И его последствия, — всё же срывается слеза и катится вниз, по щеке, скуле и шее.

— Мы с Димой…

— Не нужно, — я остановила Матвея на полуслове. — Отчасти, я понимаю зачем была такая конспирация, зачем мы попрощались в тот вечер. Даже… Рада, что вы оба не смогли меня найти. Я потому и не была активна в соцсетях — некая паранойя, — я немного усмехнулась. Поставила подбородок на руку и улыбнулась. — Но… Если бы не Ник, моя семья бы меня уничтожила.

— Каким образом? — удивился Дима. — То, с каким рвением ты тогда мечтала о свободе — это достойно уважения.

— Ты так считаешь, я так считаю. Но вы оба видели мою сестру сейчас, — облизнула я губы. — Для них мой сын, рождённый в браке — нагулянный. Даже больше. Урод. А её два ребёнка, рождённые от первых встречных — желанны.

— Пиздец, — Матвей покачал головой. — У неё ничего не замыкает? — мужчина ухмыльнулся. — Где логика?

— Я тоже хочу узнать. Да, мы с Ником поженились уже когда я была беременна… Для них картинка должна была быть идеальной и я думала, что обе семьи успокоятся. Но десять лет я буквально изгой везде, где только можно. В собственной семье, в его семье… Даже друзья у нас появились практически заново, потому, что знающие наши семьи люди просто слушали их, а не нас. Хотя логично, что именно мы знаем всю правду, — внезапно замолкаю и прикусываю губу. И сразу добавляю, понимая: — Извините. Вам обоим это не интересно.

— Отчего же… — Дима глотнул вина. — Интересно. Я рад, чертовски рад, что в твоей жизни был любимый мужчина, который ещё и подарил тебе сына. Вам… — снова такие слова говорит именно он. А во мне… То ли много алкоголя, то ли много доверия к ним обоим…

Боже…

— Был, — я прячу лицо ладонями, отставив бокал. — Был, есть и будет. Он навсегда в моём сердце и часть меня до сих пор не может его забыть, — я всхлипнула. Больно говорить то, от чего вся твоя жизнь может измениться. От чего ты сама бежишь столько лет. Что внушала себе долгие годы.

Кажется, что с признанием мне станет либо совсем легко и свободно. Либо они просто уничтожат меня и мою жизнь. Хотя, не столь важно — кто уничтожит. Главное, что это тоже возможно.

Но терпеть, кажется, просто не хватает сил.

— Но… — я улыбнулась изо всех сил, хотя из глаз настоящими ручейками полились слёзы. — Кто вам сказал, что Кирилл — сын моего мужа Ника?

— Кто вам сказал, что Кирилл — сын моего мужа Ника?

Мужчины переглянулись. А после Дима застонал и откинулся на спинку, немного съехав по стулу вниз. Я опускаю взгляд, чтобы не мешать им сопоставить факты и самим спросить то, что им интересно.

Но они ничего не спрашивают. Словно им сразу стало всё понятно.

— Мы оба должны были догадаться… — Матвей тяжело вздохнул. — Конечно, как незащищённый секс может не иметь таких последствий! — мужчина делает большой глоток вина. Смотрит на Диму.

— Больше всего на свете мы оба не хотели этого, — поднял взгляд на меня Дима. И я ему, почему-то, верю. — Нет, не чтобы у тебя появился такой хороший сын и… А этих проблем, которые свалились тебе на голову. Тебе повезло с мужчиной, который, наверняка, принял его как своего. Но…

— Принял, — киваю я. — Он был со мной рядом и для нас с Киром сделал эту квартиру, к примеру. Он никогда не считал его чужим. Знал, что у меня случился курортный роман и видел, какой негатив я получаю от родных. Он с первых дней меня понял и принял, хотя мог просто пойти своей дорогой дальше, — я даже не пытаюсь уже вытирать слёзы. Потому, что они долго копились внутри. Я не пытаюсь отвернуться, спрятаться. Потому, что давно хотела им всё рассказать. С тех самых пор, как увидела две полоски. Но не осмелилась бы. Даже их найти…

— Мне жаль, — честно говорит Матвей. — Жаль, что ты прошла такое. Жаль, что потеряла такого мужчину. Это честно и искренне, — он наклоняется ко мне и целует ножку. — Ты не заслужила такого, малышка. Я про всё. Про отношение к тебе родных, о залёте от одного из случайных любовнков, — его горячее дыхание приятно согревает кожу и я улыбаюсь.

— Я думала, вы первым делом спросите, чей он. Или есть ли у меня предположения…

— Он больше похож на вас с Димой, — спокойно улыбнулся Матвей, невесомо проводя по щеке и стирая очередную слезу. — Так что, скорее всего, Кир — сын Димы. Прекрати. Выпей, — он подаёт мой бокал. И я