(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

Алва откровенно издевался над ним, но ничего противопоставить обидчику Манрик не мог. Собственное бессилие злило, хотелось немедленно сделать хоть что-то.

Леонард вновь встал в позицию и попытался атаковать. На этот раз оружие не вылетело из рук, но остриё шпаги Ворона прошлось по пальцам. Защипало. Кровь закапала на эфес.

— Алва, прекратите эти игры! — не выдержал Манрик.

— Как вам угодно, — ответил Ворон и через мгновение последовал ложный замах с переводом направления удара.

Неожиданная за ним пауза дезориентировала Леонарда, вынудив на ответное действие. И это стало ошибкой. Реальную атаку Ворона он пропустил. Лезвие легко, будто нож в масло, вошло в левое предплечье, обжигая болью.

— Полагаю, на этом мы можем закончить, — констатировал Первый маршал, лениво окидывая взглядом свою работу и опуская шпагу.

— Нет! Я могу продолжать, — остановил его Манрик, стараясь не думать о боли в руке. — Дерёмся до смерти.

— Не глупите, Леонард, — голос Ворона был тих и спокоен. — Вы не худший из Манриков. Я не хочу вас убивать.

— Вам придётся это сделать, потому что клянусь честью: я буду стоять на вашем пути до тех пор, пока один из нас не умрёт!

Леонард понимал, что шансов у него нет, но бросился в атаку. «Восьмёрка» с резким выходом на удар вышла сносно, шпаги, звеня, столкнулись. И всё же он видел, что Алва щадит его, сражаясь не в полную силу.

— Деритесь! Вы — трус и подлец!

В синем взгляде напротив промелькнуло что-то похожее на сожаление, и Леонард скривился от внезапной боли, пронзившей грудь. Пальцы разжались, оружие со звоном упало на каменные плиты. Мир вокруг качнулся, в глазах потемнело, и Леонард повалился на землю.

Он лежал на сырых, холодных плитах Нохи, а серое небо над ним чернело с каждой секундой. Рассудок заполнился паникой и страхом, а боль во всём теле стала ещё сильнее. Она сводила с ума, лишая возможности думать.

Мир начал исчезать, словно его затягивало дымкой, и вскоре не осталось ничего, кроме темноты и нестерпимой боли, исходящей, теперь, кажется, из каждой клеточки его тела.

Это было невыносимо, и Леонард закрыл глаза, позволяя ей заполнить его целиком. Он не сопротивлялся, принимая её, разрешая увлекать во мрак всё глубже и глубже.

«О, сердце, замолчи или разбейся», — пронеслась последняя мысль в его измученном болью сознании, и беспросветная тьма сомкнулась над ним…

Глава 30

Гряда величественных гор тянулась докуда хватало глаз. У их подножия — пестрела цветами живописная долина, и широко распростёрлось озеро. У самого его берега, отражаясь в зеркальной поверхности, стоял одинокий фламинго. Мир вокруг казался спокойным и тихим… Но вдруг странный, тревожный звук заполнил пространство, поднялся ветер, по воде побежали волны.

С берега стремительно пополз вязкий серый туман, готовый через несколько мгновений накрыть птицу, но фламинго даже не двинулся с места, покорно ожидая конца. Он не издал ни звука, когда туман сковал его в свои сети и потянул на дно. Поверхность воды окрасилась в багровый, вспенилась и забурлила…

Риченда пошевелилась, почти очнувшись от беспокойного сна, открыла глаза и удивилась. Вчера она уснула далеко за полночь и ожидала, что проснётся не раньше полудня, но в спальне по-прежнему царствовал сумрак.

Девушка перевернулась на другой бок, но сон больше не шёл, и теперь она просто лежала, всматриваясь в темноту. Разум постепенно вытеснил странные ночные видения, и мысли вернулись к вчерашнему вечеру во дворце.

Всё прошло блестяще, даже лучше, чем она могла надеяться. Рокэ, как и обещал, был рядом, и это придавало ей уверенности.

Риченда чувствовала себя победительницей, но сегодня что-то, какая-то неясная тень тревоги поселилась в её душе. Она попыталась понять её причину, в голове замелькали обрывки воспоминаний.

Её эффектное появление под руку с герцогом, танец с королем, с мужем, объяснение с кансилльером и попытки Катарины задеть её. После Алва отвёз её в особняк, где она, едва коснувшись головой подушки, провалилась в сон. Он был странным: безмятежность, а потом нахлынувший туман и… там была птица — одинокий фламинго на берегу…

Розовый фламинго на изумрудном поле — герб Манриков. Леонард Манрик — вот о ком она забыла.

Вчера он очень странно смотрел на неё, всматриваясь в её лицо так, словно хотел запечатлеть в памяти каждую чёрточку. Так смотрят, прощаясь. Словно он знал, что больше никогда её не увидит.

Никогда не увидит… Тревожные мысли понеслись, обгоняя друг друга. Если Манрик, посчитав себя оскорблённым, вызвал Алву на дуэль… Риченда уже видела, как убивает Ворон — хладнокровно, без сожалений.

Сердце зашлось во внезапно нахлынувшем страхе, и девушка, вскочив с постели, помчалась в спальню супруга. Комната оказалась пуста, подтвердив худшие опасения герцогини.

Вернувшись в свои покои, Риченда бросилась в гардеробную. К счастью, рубашка, куртка, штаны и сапоги для верховой езды нашлись быстро.

Спустя несколько минут Риченда ворвалась в конюшню:

— Коня! Живо!

Растерянный конюх не осмелился возразить герцогине, но на пороге появился Диего, назначенный ей в телохранители.

— Прошу прощения, дора, но я не могу отпустить вас в город одну. Приказ соберано.

— Значит, поедешь со мной, — бросила ему герцогиня, выхватывая поводья у конюха.

…

Дома мелькали перед глазами Риченды, редкие горожане, уже появившиеся на улицах, испуганно шарахались в стороны от несущихся во весь опор лошадей. До слуха Риченды доносились гневные выкрики, но она не обращала на них внимания, лишь подстёгивала коня, не позволяя ему сбиться с галопа.

Только бы успеть! И не ошибиться в выборе места. Герцогиня знала, что дуэли обычно проходили во дворе Нохи — заброшенном аббатстве на севере столицы.

Жёлтая площадь осталась позади, и взмыленные лошади влетели в распахнутые покосившиеся ворота древней обители. Во внутреннем дворе было тихо.

Риченда сразу заметила Рокэ. Он стоял боком к ней, вытирая лезвие шпаги белоснежным платком. Девушка повернула голову и замерла… Манрик неподвижно лежал на серых, припорошенных только что пошедшим снегом, плитах.

Она опоздала! Отчаяние с новой силой охватило её, к нему добавилась боль, сковывая грудь так, что стало трудно дышать. Риченда сползла с лошади и на негнущихся ногах сделала несколько шагов.

Алва подбежал к побледневшей жене и заставил отвернуться:

— Идёмте, сударыня.

Риченда бросила последний взгляд на лежащего на земле Леонарда и позволила себя увезти. Рокэ усадил её в седло перед собой и пустил лошадь в кентер. В дом он внёс её на