(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

— Позвать лекаря для доры? — спросил появившийся на пороге Хуан.

— Нет. Принеси успокоительное.

В спальне он бережно опустил её на кровать.

Риченда дрожала, плечи тряслись, по щекам текли слёзы, оставляя влажные дорожки на коже. Перед глазами стояла картина с распростёртым на земле телом, а в голове стучала только одна мысль: Леонард Манрик мёртв, и в этом виновата она.

Расширенными от ужаса глазами она посмотрела на мужа. Голос не сразу подчинился ей, и Риченда с трудом проговорила:

— Зачем… — срывающимся в истерику голосом прошептала она, — зачем вы его убили? Да, он был ничтожным «навозником», но смерть… Создатель! Он был чьим-то сыном, братом, — её голос упал до шёпота, почти до спазма, слёзы застилали глаза, подступившее к горлу рыдание не давало возможности говорить. — Вы не понимаете...

Да и откуда ему понять? У Ворона не было близких. А она знает, что значит терять родных.

Голова девушки закружилась. Риченда не заметила, как оказалась лежащей на постели. Кажется, Алва снял с неё плащ и обувь, и укрыл одеялом. Откуда-то появился Хуан и также быстро исчез.

— Выпейте это, — сказал Рокэ, поднеся к её губам бокал.

Резкий запах каких-то трав ударил в нос, и Риченда сделала глоток. Вкус оказался таким же отвратительным, как и запах.

— Сейчас ты согреешься и успокоишься.

Риченда уткнулась лицом в подушку и исступлённо разрыдалась:

— Он любил меня, а сейчас мёртв. Это я виновата, только я! Сколько смертей... Жестоких, бессмысленных, они будут преследовать меня всегда. Я словно проклята…

— Ш-ш-ш, — Рокэ сгрёб девушку вместе с одеялом и прижал к себе. — Нет никакого проклятия, ты устала и расстроена. Выпьешь ещё?

Риченда отрицательно покачала головой. Рокэ медленно провёл по страдальчески вздёрнутым бровям, осторожно коснулся подушечкой большого пальца щеки, стирая слёзы:

— Постарайся уснуть.

На спор не было сил, как и на то, чтобы вырваться из его объятий. Ресницы слипались от слёз, и Риченда послушно закрыла глаза, прижавшись мокрой щекой к его плечу.

Слёзы принесли облегчение или травяной настой подействовал, но напряжение спало и Риченда, всхлипнув в последний раз, затихла.

Последнее, что она помнила прежде, чем провалиться в спасительный сон — тихий голос, обещающий, что всё будет хорошо и прикосновение тёплых губ ко лбу.

Глава 31

Шадди безбожно остыл, став отвратительно горьким, и кардинал потерял всякое желание наслаждаться любимым напитком. Впрочем, после таких новостей впору было пить что-то покрепче.

Его Высокопреосвященство тяжело вздохнул, с трудом поднялся из-за стола, прошёл к резному бюро и достал бутылку «Дурной крови».

Вино до полудня? Сильвестр усмехнулся: хоть раз почувствовать себя на месте Ворона.

За окном давно посветлело, но Алва всё ещё не появился. Где этот шельмец?! Каждый день Рокэ преподносил ему всё новые и новые проблемы. Второе утро подряд начиналось с дурных новостей. Дорак уже не знал, чего ожидать завтра.

Его вдруг чуть повело в сторону, и Сильвестр вынужден был опереться о край бюро. Он замер, переживая на вдохе внезапную сердечную боль, остро отдающую в левое плечо. Как же некстати… С шадди пора заканчивать.

Поздняя аудиенция с тессорием затянулась, и в эту ночь кардинал снова почти не спал. А потом всё утро вливал в себя шадди, чашку за чашкой, как воду, кругами ходил по кабинету, стараясь унять злость.

Ему с таким трудом удалось успокоить Манрика-старшего, в одночасье потерявшего все перспективы на Надор, но теперь, после того, как Алва ещё и убил его сына...

Проклятье! Ворон в очередной раз спутал все его карты.

Сердце наконец отпустило, и в этот момент секретарь доложил о визите Первого маршала.

— Вы с ума сошли?! — воскликнул Дорак, едва герцог появился на пороге.

— И вам доброе утро, Ваше Высокопреосвященство, — Алва был как всегда бодр и свеж. Как будто это не он пару часов назад убил человека. — Сожалею, что заставил вас ждать. Неотложные дела.

— Я даже знаю, какие. Новость о вашем очередном «подвиге» уже облетела город. Вам показалось мало оставить Манрика без невесты, и вы решили его убить?

— Господин Манрик счёл себя оскорблённым и вызвал меня, — спокойно пояснил Алва.

— Полагаете, у него не было повода? Вы похитили его невесту.

— Но не жену, — равнодушно пожал плечами Алва. — К тому же, они не были помолвлены. — Он наконец обратил внимание на бутылку «Дурной крови» и приподнял бровь: — Не замечал за вами пристрастия к подобным напиткам.

— Рокэ, мне надоело расхлёбывать ваши безумные выходки. — Кардинал вернулся к столу. Алва занял кресло напротив. — Я полночи объяснялся с тессорием, пытаясь замять историю со свадьбой. А сегодня вы убили его сына!

— Сожалею, что доставил вам столько хлопот.

Как же, сожалеет он!

— Вы — мой должник, Рокэ, — кардинал подался вперёд, глядя прямо в синие глаза. — И на этот раз всё серьезно.

— И что вы хотите? Надеюсь, не голову моей жены.

Только твою. И в короне.

— Меня не интересуют ваши дамы, разбирайтесь с ними сами.

— Так что?

Кардинал готов был ликовать: Алва понимает, что поступил безрассудно и готов к переговорам. Очень хорошо! Чтобы не выдать одолевавшие его чувства Сильвестр взялся двумя пальцами за ушко чашечки того самого давно остывшего шадди и произнёс:

— Поговорим об этом, когда придёт время.

— Как угодно, — на удивление легко согласился Алва. — Но я бы не советовал вам это пить.

— Вы правы. Прикажу сварить новый, — сказал кардинал и потянулся к колокольчику.

— Какой по счёту будет эта чашка? — поинтересовался Рокэ. — Ваше Высокопреосвященство, вы нужны Талигу.

— Как и вы, — парировал Сильвестр. — Но вы с завидным постоянством продолжаете ступать по самому лезвию ножа. Сначала эта женитьба…

— Я уже говорил: эта женитьба ничем мне не грозит. Кроме потери свободы, разумеется, — добавил Рокэ, улыбнувшись. — Герцогиня — сущий ангел.

— С каких пор Окделлы стали ангелами? — усомнился кардинал. — Насколько я знаю, девица… простите, теперь уже — дама, — многозначительно уточнил Дорак, — и лицом, и нравом пошла в отца.

— Поверьте, лицом дочь краше, — попытался отшутиться Алва, давая понять, что не намерен говорить о супруге.

— Вам виднее, — уступил кардинал, меняя тему на ту, из-за которой и приглашал вчера Алву к