(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

Маршал пожал плечами:

— Полагаю, мне придётся выделить средства для того, чтобы подлатали замок. Не могу же я позволить, чтобы мои новые родственники существовали в таком месте.

— Вы же не собираетесь туда ехать?

— Упаси, Создатель! Поверьте, у меня нет никакого желания встречаться с вдовствующей герцогиней.

— Это благоразумно с вашей стороны, но, Рокэ, вы ведь понимаете, что Надор — это рассадник бунтовщиков? Налоги, которыми обложена провинция — необходимое средство для того, чтобы они не множились и не затевали новые заговоры против короны.

— Ваше Высокопреосвященство, могу вас заверить, Надор больше не доставит хлопот. Я прослежу за этим.

— Я надеюсь на вас, герцог, — Сильвестр был удовлетворён ответом маршала, и аудиенцию на этом можно было бы закончить, но в свете последних событий возникла необходимость решить ещё одну проблему. — Что касается произошедшего сегодня утром. Эдикт о запрете дуэлей давно отменён, но в связи с тем, что поединок закончился смертью одного из участников, я думаю, что вам следует на некоторое время покинуть столицу. Тем более, у вас медовый месяц. Уверен, герцогиня придёт в восторг от гранатовых рощ Кэналлоа.

— У меня есть обязанности…

— Они у вас всегда были, но не помешали провести прошлую зиму на родине.

— Я останусь в Олларии. Могу лишь обещать, что в ближайшие дни не появлюсь при дворе, дабы не смущать публику. Тем более, как вы верно заметили — у меня медовый месяц. С вашего позволения, я откланяюсь и вернусь к супруге.

— Идите, Рокэ, но прежде скажите: каких новостей мне ожидать завтрашним утром?

— Полагаю, что завтра вы сможете выспаться, — с улыбкой заверил его Алва.

— Очень на это надеюсь.

Герцог уже стоял на ногах, но уходить не спешил.

— Ещё одно, Ваше Высокопреосвященство…

— Что?

— Граф Савиньяк.

— Это не обсуждается, — отрезал кардинал, отрицательно качая головой. — Он не оправдал моё доверие.

— Лионель прекрасно справляется со своими обязанностями и предан интересам Талига.

— Предан? — Сильвестр откинулся на спинку кресла и сощурил глаза. — Последние события показали, что вашу дружбу он ставит выше своего служебного долга. Девица исчезла из дворца с его попустительства.

— Ваше Высокопреосвященство, вы полагаете, что меня мог бы кто-то остановить?

Ответ был, что называется, не в бровь, а в глаз, и Дорак с трудом сдержал улыбку. Хотел бы он взглянуть на того, кто осмелится встать на пути Кэналлийского Ворона.

— При всём уважении, Ваше Высокопреосвященство, но лучшей кандидатуры на эту должность вам не найти.

Ещё несколько часов назад кандидатура была, но Алва словно в воду глядел, и теперь эта самая кандидатура уже никогда не займёт никакую должность.

Ворон мог бы ранить Леонарда, но предпочёл убить. Неужели просчитал, что тот может занять место Савиньяка?..

В том, что герцог видит так далеко, Сильвестр сомневался. Разумеется, Алва понимал, что тессорий обязательно потребует компенсацию за Надор, но, зная алчность Леопольда, можно было бы подумать о золоте или менее значимых землях… Ясно одно: Рокэ не желает видеть у трона Манриков, и дуэль была лишь предлогом.

Это не расходилось и с позицией самого Сильвестра, но сначала Манрики с Колиньярами должны были расчистить путь к трону для Первого маршала, и только после этого исчезнуть. Как же не вовремя кэналлиец решил посвоевольничать!

— Приказ об отставке Савиньяка отправлен на подпись королю, — сухо сообщил кардинал. Он не знал, кого теперь прочить на место Лионеля, но в этом вопросе решил идти до конца.

— Но мы можем его вернуть.

— Мы? — кардинал многозначительно приподнял седые брови.

— Вы, — поправился Алва и ослепительно улыбнулся: — Добавьте к списку моих долгов.

— Вы зарываетесь, Рокэ!

Глава 32

Бессонница сводила с ума. Риченда лежала в постели, уставившись на вышитые на балдахине цветы.

Вчера и позавчера «Чёрная кровь» из оставленной Рокэ и припрятанной Ричендой бутылки быстро помогла ей провалиться в сон, но вино закончилось, и теперь герцогиня потеряла всякую надежду уснуть.

Она никак не могла привыкнуть к этому дому. Слуги-кэнналийцы были учтивы с ней, но держались подчёркнуто отстранённо; герцога, после злополучной дуэли, она и вовсе не видела.

Истерик больше не было, Риченда смирилась с произошедшим, но продолжала винить себя.

Герцогиня выбралась из постели, прошлась по комнате, задержалась у окна. Привратник открывал ворота, через мгновение во дворе появился всадник. Светлые волосы не оставили сомнений — кто-то из Савиньяков, вероятнее всего — Лионель.

Вот бы послушать, о чём они будут говорить с Алвой. Риченда понимала: всегда осторожный Ворон не обсуждает ничего важного во дворце, политика вершится здесь — в этом доме, в кабинете герцога.

О том, чтобы подойти к двери, и речи быть не могло, её непременно заметят. Найти бы тот подземный ход, по которому Савиньяк привел её в вечер венчания. Не может быть, чтобы тайный выход из особняка был всего один.

Покои герцогинь Алва, которые сейчас принадлежали ей, находились в другом крыле и не позволяли быстро добраться до кабинета, а значит, должен быть ещё хотя бы один потайной коридор.

Одну за другой Риченда внимательно осмотрела комнаты, но ничего не обнаружила.

Она стояла в гардеробной, размышляя о том, где ещё можно поискать, когда её взгляд задержался на зеркале, отражающем зеркало напротив.

«Зеркала — это двери в иной мир», — рассказывала ей в детстве нянька Нэн, и Риченда улыбнулась догадке. Она поднесла поближе канделябр и, присмотревшись, нашла едва заметный скол на стекле, у самой рамы.

— Но сюда никакой ключ не войдет, разве, что иголка или шпилька, — герцогиня вытащила из волос шпильку и вставила в отверстие. Чуть повернула и услышала тихий щелчок. Риченда взялась за серебряную раму, за которой обнаружилась ещё одна. — Нашла!

Открыв вторую раму-дверь, Риченда оказалась в помещение, которое выглядело запущенным. Сюда давно никто не заходил. Вдоль правой стены стояли несколько сундуков, Риченда не стала в них заглядывать, её внимание сразу привлекла низкая кованая дверь в углу. Ключ нашёлся под порожком.

Дверь поддалась с трудом, за ней разверзлось тёмное подземелье, в нос ударил уже знакомый запах сырости и земли.

Повыше подняв подсвечник, девушка начала медленно спускаться вниз по каменным ступеням. За поворотом коридор раздваивался. Риченда свернула влево и не ошиблась, через десяток шагов обнаружились ступени.

Ключ подошёл и к этой