(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

— Истинная правда, герцог, — не таясь, призналась Риченда.

Отец и ещё многие были мертвы по вине этого человека, который продолжал жить так, будто ничего не произошло, пил вино, играл в карты, развлекался. Его ничто не обременяло, не тяготило, он был беззаботен, ироничен и весел.

Её признание Алву ничуть не смутило.

— Впрочем, судьба – странная штука и порой преподносит неожиданные сюрпризы, — заметил Рокэ, поворачивая бокал длинными пальцами. Хрустальные грани заиграли бликами глубокого бархатно-бордового цвета. — После некоторых событий я был уверен, что никогда не женюсь, а теперь — здесь вы. Поэтому не отчаивайтесь, возможно, скоро вы вновь станете свободной.

Риченда внимательно посмотрела на мужа. Она впервые видела его таким задумчивым и меланхоличным.

— Вы собрались умирать?

— Я уже умирал.

Герцогиня нахмурилась, совершенно сбитая с толку его замечанием.

— Оставим прошлое в прошлом. Некоторые вещи лучше не ворошить, — неожиданно произнёс Алва и, с изящным беззвучием поставив бокал на подлокотник кресла, знакомым жестом прикрыл глаза ладонями, а потом резко их отнял. — И знаете, Дана…

— Я просила не называть меня так! — оборвала его Риченда.

Он пристально посмотрел на неё, и она вновь ощутила острый приступ страха. В глазах Ворона больше не было безмятежной морской синевы, это был цвет закалённой стали, а его слова, произнесенные жёстким тоном, только подтвердили её опасения:

— Сожалею, но я буду называть вас так, как сочту нужным. Дана.

Она сосредоточила всё своё внимание на бокале, что держала в руке. Кошки с ним! Пусть называет, как хочет, но однажды это будет последнее, что он скажет.

Алва снова замолчал. Он просто сидел и смотрел прямо перед собой своими синими глазами и видел что-то понятное только ему.

Риченда проследила за его взглядом и не заметила ничего примечательного, кроме пляшущих отблесков пламени на стене. Её поражала смена его настроения: он улыбался и был весел, но уже через мгновение серьёзен и даже жесток. Пауза вновь затягивалась.

— Вы намерены вести светскую беседу всю ночь?

Алва закончил созерцать причудливые рисунки света и тени на стене и повернулся к супруге. Его лицо исказила уже знакомая ей язвительная усмешка:

— А вы бы предпочли что-то иное?

— Нет. Я не принадлежу к тем многочисленным дамам, которые жаждут оказаться в вашей постели, — сказала она вслух, а про себя добавила: «На меня ваши чары не действуют, господин Первый любовник Талига».

— Многочисленным? — усмехнулся Рокэ, допивая вино. — Вы мне льстите, — он ослепительно улыбнулся и поднялся, чтобы налить ещё, но к камину не вернулся. Вместо этого он остановился за спиной Риченды, держа в одной руке наполненный бокал, другую положил на изогнутую спинку её кресла.

От его присутствия за спиной ей стало не по себе. Он, должно быть, наклонился к ней, потому что она вновь почувствовала этот запах – свежесть моря, сада после дождя, выдержанного вина. Пьянящий аромат свободы и тайны.

Создатель, о чём она думает! Риченда сжала в руке тонкую ножку бокала так, что пальцы побелели от напряжения. Определённо, пить ей больше сегодня не стоит.

Герцог словно невзначай коснулся предательски часто бьющейся голубой жилки на её шее. Риченда вздрогнула и задержала дыхание.

— Какие странные духи, — тихо произнёс Алва. — Никогда не встречал ничего подобного. Горьковато-медовый аромат, словно дыхание пёстрых лугов…

Риченда прикрыла глаза, вспоминая лилово-розовое море на излёте короткого северного лета. Вереск… В нём необъяснимое очарование неброских северных цветов, неповторимый аромат и густой, слегка терпкий вкус нектара.

С детства Риченда ополаскивала волосы вересковой настойкой. Няня любила повторять, что вереск оберегает от зла и колдовства, и привлекает любовь, но не безрассудную и скоротечную, а сильную, верную, мудрую. С тех пор этот аромат всегда с ней.

— … едва уловимо. Нежно, но чувственно. Слишком лично, почти интимно...

Его низкий голос и лёгкие, едва ощутимые прикосновения заставляют девушку очнуться от сладостного дурмана и распахнуть глаза. Это не вересковые пустоши северного Надора, тогда отчего так трепетно и волнующе?..

Тёплые пальцы скользят по коже, и щёки девушки алеют, дрожь прокатывается от макушки до кончиков пальцев ног. Ей следует остановить его. То, что происходит немыслимо, неправильно, невозможно! Алва – убийца, мерзавец, распутник, но его близость волновала её. И это пугало.

— Не прикасайтесь ко мне, — сбившимся голосом прошептала Риченда.

Он убрал руку, Риченда не видела его лица, но была уверена — Ворон смеётся над ней. Для него всё это лишь забава.

Девушка поспешно отпила из бокала, который всё ещё держала в руке. Алва тем временем вернулся на своё место, в руках у него была гитара.

— Вы будете петь? — поинтересовалась Риченда. Ей наконец удалось успокоиться и совладать со своими странными чувствами.

— Для этого я ещё недостаточно пьян, — заверил он её и, склонив голову, сосредоточил всё своё внимание на инструменте.

Тонкие пальцы пробежались по струнам. Герцогиня склонила голову набок, беззастенчиво рассматривая сидящего напротив мужчину. Отсветы золотистого пламени играли на его неподвижном лице. Риченда поймала себя на том, что не может отвернуться, отвести взгляд или как-то ещё избавиться от наваждения, вновь накрывшего её.

Рокэ вдруг резко поднял голову. Чёрные как смоль волосы волной соскользнули с плеча, сапфировые глаза распахнулись, и он пристально посмотрел на неё.

Не выдержав на себе пронизывающий синий взгляд, Риченда отвернулась и, стараясь оправдать это движение, поднялась с места и пошла к секретеру. Когда она вернулась назад с наполненным бокалом, Рокэ по-прежнему перебирал струны, не обращая больше никакого внимания на супругу.

Тихая мелодия лилась и успокаивала, как и вино в бокале. Риченда откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Окончание этого странного вечера она не помнила, а проснулась уже на следующее утро в своей спальне. Разомлев от вина и жара камина она, вероятно, уснула и кто-то, Риченда догадывалась, что это был Алва, отнёс её в постель.

При мысли об этом краска смущения стремительно заливала лицо девушки, а ощущение ужасной неловкости не давало покоя весь следующий день.

Глава 36

Риченда вяло поковыряла вилкой в тарелке и отложила столовые приборы. Из-за волнения она ощущала полное отсутствие аппетита. Мысли о предстоящей вечером встрече с Алвой не давали покоя.

Герцогиня велела убрать остывший обед, к которому так и не притронулась, и, чтобы немного отвлечься, решила пойти осмотреть дом.

Каждую комнату особняка отличала роскошь и