(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

— Разумеется, — Риченда не сомневалась, что он скажет нечто подобное. — Такому мерзавцу, как вы, неведомы понятия «совесть» и «честь».

Очередная ухмылка вместо ответа.

— Если бы всё закончилось по-другому, вы бы не улыбались сейчас своей…

— Не закончилось, — резко оборвал её Алва. — Восстание было обречено, и ваш отец это знал.

— Ложь! Иной исход дуэли и вовремя подошедшая поддержка союзных войск…

— Полагаю, вы в Агарисе наслушались подобной чуши? — прервал он её. — Кстати, о союзных войсках и «совести»: вы знаете, что обещал ваш отец и его сторонники Гайифе, Дриксен и Гаунау за помощь в свержении Олларов? Талигские земли. По-вашему, торговать своей Родиной достойно Человека Чести? — его холодные, жёсткие глаза внимательно изучали её.

Потрясённая Риченда хотела ответить, но не смогла вымолвить ни слова. Она ожидала услышать всё, что угодно, но только не такую омерзительную ложь.

— Далее, о той самой «чести», — методично продолжал Алва. — Окделл знал, что восстание будет подавлено жестоко и кроваво, но смотреть на это он не пожелал, как и разделить судьбу тех, кого они загнали в болотные топи ради своих «убеждений». Знаете, что ожидает государственных преступников? Согласитесь, смерть на дуэли приятнее, чем позор и публичная казнь на площади Занха?

Риченда замотала головой и подскочила с места, сжимая кулаки так, что ногти больно впились в ладони.

— Не смейте называть моего отца трусом! — выкрикнув это, она стремительно покинула кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

В спальне герцогиня, не раздеваясь, бросилась на кровать. У неё до сих пор тряслись руки и колотилось сердце. Кровь била в виски, в голове царил хаос, злость и ярость душили её.

— Он не был трусом! — упрямо повторила она, вскочив с постели, и по привычке начала мерить шагами комнату.

Риченда металась из угла в угол, пытаясь успокоиться, но только ещё больше злилась, в бессильном волнении кусая губы. Она не хотела ни о чём сейчас думать, но мысли упорно возвращались к тому, что сказал Алва.

— Всё это ложь! Мерзкая ложь, — говорила себе Риченда. Её рассудок отказывался принять жестокую и горькую правду, неожиданно открывшуюся ей, но и отрицать её не мог. Слишком много посвящённых и свидетелей.

Колени задрожали, подгибаясь от напряжения и усталости. Девушка сделала ещё шаг и в изнеможении опустилась на край постели, привалилась спиной к деревянному столбику кровати, уронила голову на грудь.

Несколько минут так и сидела, безучастно рассматривая упавшие на колени руки. А потом раздался стук в дверь.

— Уходите, — сказала Риченда, не желая никого видеть.

Услышав шум открывающейся двери, девушка подняла глаза.

— Я сейчас уйду, — пообещал Алва, — но прежде то, что я не сказал вам о его смерти. Он думал о вас, Дана. На дуэли ваш отец умер герцогом Окделлом, на плахе после суда — умер бы предателем, лишённым титула и земель. Он сохранил их для вас. Подумайте об этом. Спокойной ночи, — попрощался он, намереваясь тут же покинуть комнату.

— Герцог, — тихо окликнула она его. — А вы? Какую смерть выбрали бы вы?

— В бою, — не задумываясь, ответил Алва.

Едва за ним закрылась дверь, Риченда в изнеможении упала на постель и закрыла глаза. Мысли путались, наскакивая одна на другую, мешая ясному пониманию и угрожая свести с ума.

Прежде всего, она должна написать дяде Эйвону. Ей отчаянно хотелось, чтобы то, что сказал Алва, оказалось ложью, хотя где-то в глубине души она уже сейчас понимала: в его словах не было и тени обмана.

И всё же Риченда поспешно прошла в свой кабинет, зажгла свечи на столе, придвинула к себе лист бумаги и, порывисто обмакнув перо в чернила, написала короткое, но чрезвычайно важное для неё послание в Надор.

Но раньше, чем пришёл ответ от Ларака, ей удалось встретиться и переговорить со Штанцлером. Она спросила его о дуэли, на что Штанцлер сказал, что не знал о подробностях поединка. На вопрос о союзниках он ответил:

— Дана, порой мы совершаем такие поступки, за которые стыдно, — горестно вздохнув, сказал Штанцлер. — Мы были вынуждены просить помощи союзных стран, своих сил нам бы не хватило. Это было коллективное решение. Но Эгмонт Окделл был самым честным и храбрым человеком из всех, кого я знал. Если бы он не погиб на дуэли, то с достоинством принял любую другую смерть. Он был истинным Человеком Чести — никогда не сомневайтесь в этом и не позволяйте никому убедить вас в обратном.

Глава 38

Долгая, изматывающая зима закончилась. Весна выдалась затяжной, но потом деревья стремительно зеленели, воздух стал свеж и наполнен ароматами цветущих азалий. Даже Риченда чаще улыбалась, а вот Рокэ наоборот становился всё мрачнее и молчаливее.

Бывало, что за весь вечер он не произносил ни слова. Риченда не понимала, что за мысли его тяготят, но вопросов не задавала. Она уже привыкла к тому, что говорит Алва лишь тогда, когда этого хочет, и только о том, что ей позволено знать.

Герцогиня скучала, благо, библиотека в особняке была обширной. Риченда много читала, особенно увлеклась историей. Если что-то не понимала, и у неё возникали вопросы — спрашивала у Рокэ.

К удивлению Риченды, он оказался начитанным и осведомлённым в вопросах не только истории, но и других наук, в том числе философии или медицины.

Риченда не могла не согласиться с тем, что его знания в разы превосходят то, что принято считать хорошим образованием. К сожалению, такие вечера были редки, чаще всего она слышала лишь колкости, либо он обдавал её стеной ледяного молчания.

Она так и не привыкла к смене его настроения, каждый вечер, перешагивая порог кабинета, Риченда задавала себе вопрос: что ждёт её сегодня?

За три месяца, прошедших со дня свадьбы, супруг по-прежнему был для неё загадкой. Но практически каждодневное присутствие Алвы в её жизни позволило Риченде привыкнуть к нему и перестать бояться.

Занимали ли Ворона мысли о троне, также оставалось для Риченды неясным. Никаких явных шагов в этом направлении он не предпринимал. Кардинал и по сей день был жив-здоров и считался союзником Алвы, а о возвращении в Талиг Робера Эпинэ никто даже не заговаривал.

Риченда не знала, подозревал ли её Алва в том, что она подслушивает его разговоры, но Савиньяк стал редким гостем в особняке на улице Мимоз и ничего нового,