(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

— С каких пор вас занимают приличия? — парировала Риченда, но мягко вложила пальцы в его раскрытую ладонь.

Вновь зазвучала музыка, и они заняли свои места в коломбе.

Танцевать с Рокэ оказалось гораздо приятнее, чем с Фердинандом, и Риченда позволила себе отдаться музыке и умелому партнёру.

Они то сближались, то расходились, повторяя сложные па, и девушка удивлялась тому, как хорошо танцует Алва для человека, который практически не посещает балы.

— Сударыня, вы произвели впечатление на Его Величество, — заметил Алва, — и не только на него.

Риченда сдержанно улыбнулась, но в душе готова была ликовать.

Она произвела на Олларский двор именно то впечатление, какое желала. Каждый в этом зале посмотрел на неё: на лицах мужчин читалось восхищение, женщин — удивление и даже зависть.

А ещё она прекрасно помнила тот момент в карете, когда Алва увидел её в новом платье. Риченда могла поклясться — у него дыхание перехватило.

— И как вам нравится всеобщее внимание? — полюбопытствовал герцог.

— Восхитительно, — ответила герцогиня и, глядя ему прямо в глаза, уточнила: — А как вам нравится всеобщее внимание, обращённое не к вашей персоне?

Рассмеявшись, маршал выпустил её руку, следующая фигура танца развела их, и Риченда оказалась рядом с Ги Ариго.

— Герцогиня, — взгляд брата королевы скользнул в вырез платья Риченды, но она не смутилась. Ко всему привыкаешь, даже к подобной мерзости.

«Не тушуйтесь, сударыня, — сказал ей король, когда они открывали бал: — Первая пара всегда у всех на виду. А учитывая ваше новое положение, внимания к вам будет не меньше, чем к вашему супругу».

Дочь Эгмонта Окделла и подумать не могла, что станет внимать советам Оллара, но на этом балу они пришлись кстати.

— Граф, — снисходительно кивнула ему Риченда, кожей ощущая липкую паутину его взгляда, скользящего по щеке, спускающегося на шею и вновь теряющегося где-то за краем корсажа.

— Примите мои поздравления, сударыня. Вы всех поразили своим выбором, — на пренебрежительно изогнувшихся губах маршала Юга появилась премерзкая ухмылка, но Риченда держала эмоции под контролем.

— Благодарю, — коротко ответила герцогиня. Никому и ничего объяснять она не станет.

— Наслаждаетесь вниманием? — спросил Алва, когда они снова оказались рядом.

Он выглядел очень довольным, никогда прежде Риченда не видела, чтобы герцог так много улыбался. А вот у неё на душе — скребли кошки.

— Это оказалось не так весело, как я того ожидала, — призналась Риченда. — Я понимаю, почему вы не жалуете двор.

— И всё же нам придётся здесь бывать. Со временем вы научитесь получать удовольствие.

— В чём же оно? — усомнилась герцогиня.

Очередная смена партнёра не позволила ей услышать ответ.

Новый кавалер с тем же плотоядным взглядом, что и у Ариго, вызывал тошноту. Хотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь начищенный до блеска паркет, но Риченда продолжала танцевать, держась уверенно и с немалой долей надменности.

Риченда вновь поравнялась с Рокэ. Их раскрытые ладони коснулись друг друга. Его лёгкий поклон, её реверанс и танец закончился.

— Благодарю, сударыня, я получил истинное удовольствие.

— Это взаимно, герцог.

— Ещё тур? — осведомился Алва.

«Что ещё делать, если не танцевать?» — подумала Риченда, но увидев, как кансилльера едва заметно кивнув ей, направился к выходу, поспешила отказаться.

— Благодарю, нет. Это слегка утомительно.

— Как вам угодно.

— Если позволите, я ненадолго покину вас.

Риченда выскользнула из зала, и нашла кансилльера в галерее.

— Добрый вечер, герцогиня, — поздоровался Штанцлер без обычной приязни в голосе.

— Здравствуйте, господин граф.

— Какая неожиданная свадьба.

Риченда не могла не услышать холодность в его словах. Оправдываться не хотелось, но в лице Штанцлера её осуждал сейчас весь Надор, все Люди Чести, все, кто отдал себя делу Раканов, и погибший за истинного короля отец.

— Я понимаю, как это, должно быть, выглядит со стороны, но поверьте — иного выхода у меня не было.

— Между Манриком и Алвой вы выбрали того, кто убил вашего отца? Для вашей матушки это станет ударом.

— Я должна была спасти Надор.

— Отдав его Ворону?

— Я верну Надор после смерти Алвы, — выпалила Риченда, не задумываясь о том, как это прозвучало.

Глаза Штанцлера округлились в нешуточном изумлении, губы непроизвольно приоткрылись и на пару секунд кансилльер так и замер с открытым ртом.

— Вы что, хотите его?.. — начал было Штанцлер после того, как первое удивление, вызванное её словами, схлынуло.

— Конечно, нет! — воскликнула Дана. — Не я… — девушка запнулась и замолчала.

О сговоре с «истинниками» никто не должен знать. Даже друг отца.

Девушка совладала с чувствами и уже более спокойным тоном продолжила:

— Нужно запастись терпением и со временем ситуация в корне изменится. Прошу, поверьте мне. Я ни о чём и ни о ком не забыла и по-прежнему всем сердцем предана нашему делу.

Штанцлер молчал. Прищурив глаза и плотно сжав губы, он какое-то время пристально смотрел на неё, после чего кивнул и сказал:

— Дана, я очень боюсь за вас, — от холодности кансилльера не осталось и следа. Штанцлер понял её и вновь проявлял заботу и участие. — Ворон — страшный человек.

— Я это знаю, — коротко ответила герцогиня.

— Я напишу вашей матушке и постараюсь всё ей объяснить, — пообещал друг отца. Его взгляд задержался на правой руке девушки: — Если не ошибаюсь, это браслет Долорес Алва? Ворон подарил вам обручальный браслет своей матери?

— Не знаю… — Риченда накрыла браслет ладонью. — Возможно, это не семейная реликвия, а всего лишь удачная копия.

— Дана, вас желает видеть Её Величество, — после короткой паузы проговорил Штанцлер.

— Сейчас? — удивилась герцогиня.

— Идёмте, я провожу вас.

Спустя пять минут Риченда переступила порог знакомо пахнущей гиацинтами гостиной и сделала реверанс:

— Ваше Величество.

Катарина всё в том же бело-чёрном наряде восседала в любимом кресле у окна.

Риченда в очередной раз отметила то, как красива королева: правильные черты лица, необыкновенные голубые глаза, глубокие и прозрачные, словно горные озёра. Но сейчас она походила на неживую фарфоровую куклу.

— Герцогиня Окделл… Алва, — поправилась Её Величество, но Риченде показалось, что оговорка королевы была намеренной.

Риченда пересекла комнату и остановилась перед королевой. Сесть ей не