Неисправная Анна 2 - Тата Алатова

— Угрожайте им Архаровым, — делится Анна проверенной тактикой. — Это всегда помогает.

— Но в этом случае мне придется признать, что я осведомлена об их пересудах, а это некоторым образом унизительно!

— Ну, тогда просто не обращайте внимания.

— Ах, вы просто меня не понимаете, — огорчается Началова. — Вам ведь не приходилось испытывать сей шквал на себе.

— Полагаете, поднадзорная, получившая место в полиции благодаря протекции сверху, не вызвала слухов? — иронично замечает Анна.

— Но мне-то они приписывают связь с шефом!

О, господи. Эти болтуны просто ходят по кругу. Не подошла одна кандидатура на роль любовницы Архарова, так они воткнули на ее место другую.

— Надо думать, дежурному Сëме очень скучно днями напролет торчать посреди холла, — с улыбкой предполагает Анна. — К тому же у него тот самый возраст, когда повсюду мерещатся романтические настроения.

— Так-то, может, и так, но что делать с моей репутацией? Анна Владимировна, — Началова подсаживается ближе, касается ее рукава, — я вот думаю: а не попросить ли защиты у Александра Дмитриевича?

— Попросите, — одобряет Анна. — Это разумный ход: коли не хватает собственных сил, следует позаимствовать их у того, кто при власти.

— Только он гневается на меня нынче, — делится Началова робко. — Из-за того, что я не забрала у вас гроссбухи и не убрала их в сейф наверху. Накануне перестрелки Александр Дмитриевич отдал такое распоряжение, а я решила: ничего с ними не станется до утра, так работы много было…

Ей просто не хотелось лишний раз прикасаться к летописи душегубств, понимает Анна. Экая чувствительность.

— Как бы мне его задобрить, Анна Владимировна?

— О, я могу шефа только разозлить, — хмыкает она. — Тут вам придется проявлять собственную смекалку.

— Конечно, барышне не пристало обхаживать мужчину, — рассуждает Началова, — но на службе ведь иная иерархия…

А вот если бы Анне приспичило задобрить Архарова, как бы она поступила? Этот вопрос неожиданно ставит ее в тупик.

— Вы ведь хорошо справились с опознанием мертвеца Гаврилы-барина, — рассеянно напоминает она. — Авось и зачтется. Не переживали бы вы, Ксения Николаевна, по пустякам, этак у вас нервы совсем расшатаются.

— Да, пожалуй, начну брать пример с вас, — охотно подхватывает Началова. — Нам, Анна Владимировна, следует держаться вместе.

До Зины подруг у Анны не было, и обзаводиться ими она не планировала. Но и обижать юную девочку не хочется.

— Конечно, — ровно отзывается она, надеясь, что это ни к чему ее не обяжет.

В дверь стучат, и на пороге появляется приснопамятный дежурный Сëма:

— Анна Владимировна, вас в парадный кабинет Александра Дмитриевича просят. Явился некий важный господин при погонах.

— Какой еще важный господин?

— Представился начальником столичного жандармского управления.

Полковник Вельский? А она-то уж понадеялась, что Архаров избавил ее от докучливого внимания со стороны высокомерного служаки.

Делать нечего — и Анна отправляется куда сказано, гадая, что шеф затеял в этот раз.

Глава 17

Жандармский начальник столь же высокомерен, как и прежде, и его лицо кажется еще более усталым.

Он не здоровается, только коротко, официально кивает.

— Ну вот мы снова и встретились, Анна Владимировна, — произносит не без злорадства. — Весьма отрадно, что с Александром Дмитриевичем так просто сговориться.

Всего несколько дней назад Архаров сулил Вельскому шиш, а не Анну. Стало быть, за это время условия задачи изменились.

Шеф молча стоит у окна, по лицу ничего не прочесть. Одно ясно: вмешиваться он не спешит.

— Не вышли на бомбистов? — спрашивает Анна вполне доброжелательно. Если Архаров решил, что с жандармами следует работать, ни к чему раздувать искры между ведомствами.

— Покамест нет, — желчно цедит Вельский, — а это дело государственной важности! Реформа женского образования, которую так рьяно продвигает министр, наделала много шуму в ортодоксальных кругах. Государь готовит манифест, а в столице беспорядки! Мне приходит в голову, что буйным анархистам всë равно, против чего сражаться, — против механизмов, фабрик, образования… А ведь православные души, не лягушатники какие, которые чуть что баррикады городят.

— Чего же вы от меня хотите?

— Завтра утром мои эксперты ждут вас у себя, — отвечает Вельский. — Посмотрите на остатки бомбы, авось придет что нового на ум.

— Как бы вы не переоценили мои способности, — осторожно произносит Анна. Не хотелось бы ударить в грязь лицом перед заносчивыми жандармами.

— Мы готовы хвататься за любую соломинку, — угрюмо говорит он. — Что ж, засим откланиваюсь.

Она терпеливо ждет, пока Архаров лично провожает гостя до холла. Тот возвращается быстро, деловито предполагает:

— У вас, должно быть, полно вопросов, Анна Владимировна?

— Только один, — быстро уточняет она. — Адрес, куда мне завтра следует явиться.

— Это всё? — он как будто даже разочарован. Анна пожимает плечами.

— Мне до ваших договоренностей дела нету. Это не тот случай, когда приказ требует пояснений, — вспомнив прошлую ночь, добавляет она.

— Очень жаль такое слышать, — вздыхает Архаров. — А ведь я продал вас за полное досье на Ширмоху, которое у жандармов куда полнее нашего.

— Ну, надеюсь, не продали, а сдали в аренду… А вы будто довольны собой, — отмечает Анна, гася улыбку. Архаров и без того лучится желанием похвастаться, и ее великодушия не хватает на то, чтобы подпитывать его мальчишеский азарт.

— Если преступникам можно безнаказанно ворваться в отдел полиции, то грош нам цена, Анна Владимировна. С заказчиком пусть императорская канцелярия разбирается, а вот Ширмоху мы возьмем — громко и показательно. Даже если за ним стоят сами великие князья.

— Станут они связываться с таким отребьем.

— Нет, наш клиент не отребье. Он ведет довольно респектабельный образ жизни и вхож во многие гостиные… Вот как ваш Раевский.

— И охота вам вспоминать его всуе, — скучнеет Анна.

— А вы что же, напрочь его забыли? — небрежно интересуется Архаров, но взгляд такой цепкий, пристальный, что очень хочется от него увернуться, сбежать. Выручает светская выучка, и Анна твердо выдерживает этот взгляд. Она не намерена обсуждать ни Раевского, ни свою былую любовь, ни то, что от нее осталось.

Вот уж что Архарова совершенно не касается.

— Жду от вас адрес, — напоминает она холодно.

— Я пришлю за