Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

Кайр стоял спокойно.

Слишком спокойно.

Только взгляд стал ледянее.

Я перевела его на него.

— У вас сегодня есть срочное вне дома?

— Дарека посмотреть и людей на нижний склад отправить, — ответил он. — Остальное можно сдвинуть.

— Хорошо. Тогда после завтрака идем в кладовую втроем.

Рейнар ничего не сказал.

Но я увидела, как у него чуть дернулась скула.

Вот и все.

Так просто.

Одним ответом я отняла у него право решать за меня, с кем мне работать.

И он это почувствовал.

Мы разошлись по дому.

Завтрак прошел почти мирно, если не считать того, что Веда ворчала на новых помощников, присланных из столицы, потому что те “режут хлеб так, будто им платят за крошки”, а Тисса с утра нашла в прачечной недостачу мыла и уже грозилась лично перетряхнуть тюфяки у младшей прислуги.

Жизнь шла.

Но сквозь нее тянулась другая нить.

Я чувствовала ее в каждом взгляде.

Марта, когда приносила мне кружку отвара, слишком выразительно посмотрела сначала на меня, потом на дверь, за которой только что прошел Кайр, а потом в окно, где во дворе мелькнула высокая фигура Рейнара.

Тисса, заметив это, только хмыкнула.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Врешь.

— Просто думаю, что зима у нас будет веселее, чем я рассчитывала.

— Мне не до веселья.

— А это редко спрашивают.

После завтрака мы и правда спустились в кладовую втроем.

Там было холодно, пахло солью, старой древесиной и сухими травами. На столе лежали вчерашние книги, новые сводки Освина и обе записки.

Кайр первым развернул одну из них.

— Почерк одинаковый.

— Это уже выяснили, — сказала я.

— Бумага тоже из одного места, — заметил Рейнар, взяв лист на свет. — Дешевая, но не совсем крестьянская. Такую часто держат в окружных лавках и конторах.

Я посмотрела на него.

— Значит, не случайный человек.

— Нет.

Кайр положил записку обратно.

— Если тот, кто пишет, действительно хочет помочь, почему не скажет прямо?

— Потому что боится, — ответила я.

— Или играет, — добавил Рейнар.

Я кивнула.

— И это тоже.

Мы стали раскладывать цепочку по людям и местам.

Поставщики.

Возчики.

Складские.

Люди из дома.

Те, кто имел доступ к печатям.

Те, кто мог знать, что бывшая смотрительница начала замечать подлог.

Работа шла быстро, но тяжело. Слишком много нитей. Слишком много имен. Слишком много совпадений, которые переставали быть случайностью, если посмотреть на них рядом.

Почти час мы говорили только по делу.

И в этом, пожалуй, было бы легче остаться.

Но жизнь, как всегда, не оставила такой роскоши.

— Норден, — сказал вдруг Рейнар, не отрываясь от списка, — вы часто сопровождали Элину за пределами лечебницы до моего приезда?

Вопрос был задан ровно.

Почти небрежно.

Но по тому, как мгновенно застыл воздух, я поняла: это и есть удар.

Кайр медленно поднял голову.

— Достаточно часто, когда это требовало дело.

— И вчера на ярмарку тоже дело требовало?

— Да.

Я положила перо на стол.

Очень спокойно.

— Если мы закончили с документами, можем перейти к другой части спектакля сразу.

Оба мужчины перевели взгляд на меня.

Рейнар — тяжелый, сдержанный.

Кайр — настороженный, почти холодный.

— Это не спектакль, — сказал Рейнар.

— Нет? Тогда что?

Он помолчал.

Потом все же ответил:

— Мне не нравится, что ты оказываешься в дороге или в поселках с человеком, за которого я не могу отвечать.

Кайр коротко усмехнулся.

Очень нехорошо.

— За себя я как-нибудь сам отвечу.

— Я не к вам обращался.

— А зря. Потому что речь сейчас обо мне не меньше, чем о вас.

Я шагнула между ними взглядом, прежде чем дело ушло дальше.

— Довольно.

Они оба замолчали.

Но не успокоились.

И это тоже чувствовалось кожей.

— Вы говорите так, будто я не человек, а сундук с бумагами, который нужно сопровождать, — сказала я. — Мне это не нравится уже само по себе.

— Я говорю о твоей безопасности, — ровно ответил Рейнар.

— Поздновато.

— Ты уже говорила.

— Значит, придется слышать еще.

Кайр отвел глаза в сторону, но уголок рта дернулся.

Не улыбка.

Почти.

Рейнар это заметил.

И вот теперь ревность проступила в нем уже совсем ясно. Не в словах. В лице. В том, как он на мгновение перестал быть просто собранным лордом и стал мужчиной, которому мучительно не нравится, что рядом с его женой есть другой мужчина — спокойный, полезный, уместный в ее новом мире.

Только именно в этом и заключалась вся горечь.

Где ты был, когда мне просто нужен был кто-то уместный рядом?

Я не сказала этого вслух.

Не потому что не могла.

Потому что и так уже было видно.

Рейнар отвернулся к столу.

— Хорошо. Тогда скажу иначе. Пока мы не знаем, кто следит за лечебницей, ты не должна ездить одна.

— Я и не езжу одна.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да. И вы тоже понимаете, что я не собираюсь спрашивать разрешения, с кем мне ехать,