До последней строки - Юлия Обрывина

— Я серьезно.

— А это не опасно?

— Со мной нет, — произносит он и сразу меняет тему: — Там говорят в основном на испанском языке, потому что остров населяют выходцы из Валенсии, Мадрида и Барселоны. Английский тоже в ходу, но его знают не все.

— Ты говоришь на испанском? — удивляюсь я.

— Sí, hablo español, — вальяжно отвечает он.

— Это так красиво звучит… — говорю, но сама думаю о том, что не понимаю этой странной связи между Эваном и отцом.

Что за поручение он дал ему? И почему Эван все равно хочет выполнить его, если отец явно настроен против него?

Может, поэтому я не решаюсь признаться, что знаю испанский. Хоть и хуже, чем немецкий и французский.

Я должна убедиться, не станет ли любимый врать мне о том, что происходит, и о содержании разговоров с местными жителями. Прошлое Эвана все так же тревожит меня, и, если ему тяжело говорить о нем, значит, тогда явно что-то случилось…

Пусть это нечестно, но я ничего не могу поделать с желанием узнать его темные стороны.

Он слишком идеальный для реального человека!

— А какие языки ты знаешь? — вдруг спрашивает Эван. — Наверняка, знаешь много. С таким-то образованием…

— Стандартный набор европейских языков, но испанского в нем нет, — вру я.

— Напрасно. Он красивый и очень страстный. Только послушай: te amo, te necesito… — говорит он и хитро продолжает: — Daría mi vida por ti. Как думаешь? Что я сказал?

В этих фразах нет ничего сложного: я люблю тебя, ты нужна мне, и моя жизнь принадлежит тебе.

Делаю вид, что поняла только первое, а сама пытаюсь скрыть румянец на щеках.

— Значит, ты любишь меня и я нужна тебе? Правильно? — кокетливо спрашиваю я.

Эван прибавляет скорость катера, чтобы побыстрее прибыть в порт, и серьезно отвечает:

— Жаль, что ты не знаешь перевода последних слов. Но это к лучшему. Ведь смысл этой фразы нужно передавать поступками.

Это так! И даже я бы не сказала лучше!

Глава 23

Семейный особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

После длительного телефонного разговора с Альбертом Питерманом Джон выходит из кабинета и воодушевленно вздыхает, предчувствуя скорый конец договора с Уолдером.

Мужчины условились встретиться сразу после решения арбитра Коха, чтобы назначить дату свадьбы Вивьен и Дэна, а до тех пор не распространяться об изменившихся планах даже своим женам. Поэтому его супруга Клэр с утра не покидает гостиной, выбирая особняк для молодоженов и агентство по организации свадебной церемонии.

Пока ее личная помощница София, опрятная женщина сорока пяти лет, терпеливо обзванивает всех известных распорядителей и вычеркивает из списка тех, кто затруднился ответить хотя бы на один вопрос. Хозяйка же сидит на соседнем кресле и листает каталог элитной недвижимости.

Когда же очередь доходит до “ЕL”— компании, основанной Эваном и Луисом, София без каких-либо подозрений набирает телефон секретаря, но ей никто не отвечает, и женщина устало сбрасывает звонок.

— Итого, миссис Нокс, вашим требованиям не соответствует ни одна организация, — заключает София, еще раз заглядывая в список.

— Моим? — вспыхивает Клэр. — Вероятно, ты согласилась бы на меньшее только, чтобы отвязаться.

— Нет, что вы! — оправдывается помощница. — Но никто не сможет выполнить такой заказ за короткий срок.

— То, что в мире полно дилетантов, не значит, что я должна смириться и понизить требования. Мы Ноксы! И наша дочь не может выйти замуж, как одна из тех девиц, которые все время путают ночнушку с выходным платьем. Я поговорю с Гилбертами. Их сын не так давно женился, и, возможно, за чашкой чая я узнаю у его матери контакты приличного агентства.

— Хорошо, миссис Нокс, — соглашается помощница и собирается выйти, как в комнату заглядывает Джон.

— Добрый день, — вежливо здоровается он в ответ на приветствие Софии и обращается к супруге: — Душа моя, пора обедать. Сегодня у меня свободный день, и я рассчитываю провести его в кругу семьи.

Клэр резко встает и намеревается выразить свое недовольство всем на свете, но решает поговорить с супругом во время обеда в малой столовой.

В отличие от главной, она отличается светлыми тонами и особым уютом, созданным десятками картин с натюрмортами, а мебель белого цвета напоминает террасу в стиле прованса где-то на берегу моря.

Когда чета оказывается в этом уютном уголке и располагается за круглым столом друг напротив друга, Клэр наконец начинает атаку.

— О какой семье ты говоришь? — громко спрашивает она, укладывая салфетку на колени. — Вивьен невесть где с этой сумасбродной девицей, а ты запрещаешь мне даже звонить ей! Я до сих пор не понимаю, почему ты позволяешь дочери общаться с Тиной. Ее распущенность заметит даже слепой.

— Вивьен нужен отдых, Клэр. Они общаются очень давно, и до сих пор наша дочь не поддавалась влиянию Тины. Скорее твой неусыпный контроль заставит ее сбежать от нас, чем невинный глоток свободы. Молодые женщины иногда могут себе позволить немного развлечься, — с улыбкой уверяет супруг. — Сейчас другое время, и уже никто не вывешивает простыни, чтобы подчеркнуть достоинства невесты, а отношения до брака — всего лишь способ лучше узнать себя.

— О, разумеется, я знаю, чем заканчиваются такие развлечения! И я не удивлюсь, Джон…

— Клэр, — внезапно вскрикивает супруг, но быстро возвращает себе спокойный вид. — С ней моя охрана. Трое мужчин с оружием остудят пыл любого искателя приключений. Ты довольна? Мы можем наконец приступить?

— Это плохо закончится, я чувствую, — предупреждает женщина и просит старого дворецкого передать повару, что семейство готово к обеду.

Но, едва обслуга вносит первое блюдо, как камердинер Джона — Ричард с извиняющимся лицом входит в столовую и склоняется над хозяином, чтобы сообщить о поступившем звонке.

Члены клуба не привыкли всюду носить с собой смартфоны и ведут телефонные переговоры с помощью стационарных аппаратов в личных кабинетах, поэтому Джон не удивляется.

— Это может подождать? — интересуется он, глядя на недовольное лицо Клэр.

— Боюсь, что нет, — отвечает камердинер и шепчет на ухо: — Это Нильсон Кох.

— Значит, дело серьезное, — задумчиво протягивает хозяин и встает. — Прошу меня извинить, дорогая. Я присоединюсь к тебе, как только переговорю с важным человеком.

— Конечно, — отвечает Клэр. — Все так и стремятся удрать подальше от меня.

Джон не реагирует на ее выпад, потому что слишком обеспокоен внезапным звонком арбитра, и почти переходит на бег, когда видит дверь кабинета.

— Добрый день, мистер Кох, — отдышавшись перед разговором, говорит он.

— Я бы так не сказал, — напряженно заявляет арбитр, чем вызывает испарину