До последней строки - Юлия Обрывина

class="p1">На самом деле я больше не хочу давать ему возможность переубедить себя, поэтому стараюсь не смотреть в его идеальное лицо и не слушать новых обещаний. Он же не оставляет попыток поговорить и склоняется к моему лицу, чтобы понять, о чем я думаю.

— Что осознать? — с оттенком раздражения спрашивает он.

— Все это. Прошу! — вскрикиваю я, привлекая внимание Луиса и женщины, которая устремляется к нам.

— Ладно, — Эван демонстративно поднимает руки, чтобы показать, насколько ему неприятно. — Останься с Анной, а я вернусь, и мы поговорим. Я не могу больше откладывать этот разговор.

Возможно, и не стоит, потому что я сама догадалась обо всем…

— Это Анна, моя сестра, — говорит Луис и представляет девушку рядом: — А это Даниэла, моя племянница. Они позаботятся, чтобы тебе было комфортно.

— Вивьен, — отвечаю я, но вижу резкий оценивающий взгляд Анны и не хочу больше что-то говорить о себе.

Очевидно, что ей и так все давно известно, благодаря Луису.

— Проходите, — цедит она, еле скрывая, насколько ей не нравится мое присутствие, но остальные делают вид, что не замечают этого.

Единственный человек, на лице которого при виде меня появляется улыбка — Даниэла, и она с теплотой берет меня за предплечье и ведет в сад.

Уже оттуда я наблюдаю, как машина с Эваном трогается с места, и звук ее мотора быстро сменяет шелест листьев апельсинового дерева. Даниэла садится под него в старое плетеное кресло и берет миску с рисом, предлагая то же сделать мне.

— Это для паэльи, — с большим акцентом объясняет она и начинает медленно перебирать рис руками, выискивая мусор и мелких насекомых. — Вы знакомы с этим блюдом?

— Да, конечно, несколько раз нам готовили его, — сажусь и задумываюсь, потому что не хочу подчеркивать свое положение из-за наличия дома личного повара, а после продолжаю по-испански: — Мы с мамой готовили его.

— И что вы добавляли? — воодушевленно спрашивает девушка. — Мы делаем ее с овощами и небольшими кусочками курицы или мидий, если удается найти их на побережье.

— То же самое, — выдумываю я, беру вторую миску и решаюсь спросить: — Вам нравится жить на этом острове?

— Раньше было хуже, — признается Даниэла и все время смотрит на дверь в дом. — Пока Ксавьеро не отбил Родэас у Хосе.

— А что было при нем? — внезапно спрашиваю я, потому что хочу понять, на кого работал Эван в прошлом.

— Это ужасный человек, жестокий и непримиримый, — шепчет девушка, будто опасаясь, что даже у стен есть уши. — Он заставляет жителей заниматься… разными плохими вещами, чтобы зарабатывать деньги и держать в страхе.

— А Луис? Эван сказал, что они работали на него в прошлом, — вновь вру я.

Даниэла смущенно поднимает взгляд и отвечает:

— Это был не их выбор. Мы приехали в Магалас и попали прямиком в сети Хосе, поэтому выживали, как могли.

Это последнее, что мне удается выведать у Даниэлы, потому что к нам выходит Анна и, взяв таз, наполненный помидорами, сладким перцем и пореем, садится на половик рядом.

— Надеюсь, вам нравится, мисс, что ваш отец сделал со всеми нами? — непримиримо заявляет она, склонившись так, что овощи начинают высыпаться на землю.

Я бросаюсь, чтобы помочь ей, но женщина останавливает меня и продолжает:

— Такие, как твой отец, давно защищают Хосе, чтобы все мы жили в тюрьме.

— Поверьте, эти люди тоже строят тюрьмы, только для своих детей, — признаюсь я, не зная, куда деть глаза.

— Конечно, дворцы и яхты! Нам бы побыть в такой тюрьме хоть день, — без стеснения отвечает Анна, и я готова согласиться с ней, но ее резкое поведение не дает мне сделать этого.

— Мама, — просит Даниэла, схватившись за живот. — Прекрати, прошу тебя. Плохо всем: и им, и нам…

В ответ Анна пугается, оставляет овощи и встает на колени рядом с дочерью, положив руку ей на живот.

— Это твой отец сделал с ней. Погляди… — взрывается она.

— Что? — судорожно переспрашиваю я, глядя то на Даниэлу, то на Анну. — О чем вы?

— Мама, не нужно, — просит дочь, но женщина непреклонна и решает рассказать мне все, что думает об отце.

— Этот мерзавец, Нокс, приехал в Магалис семь месяцев назад. И увидел Даниэлу на одной из улиц, а после люди Хосе доставили ее к нему. Он не брал ее силой, но у нее не было выбора. Ни у кого из нас его не было, пока Ксавьеро не взял нас под свое крыло из-за Луиса! — сокрушается Анна. — Они забирают у нас юных дочерей и делают все, что хотят, а потом возвращаются к своим семьям как ни в чем не бывало!

— Я не верю, — шепчу и в ужасе вскакиваю с места. — Отец любит маму и… Вы лжете!

— Это ты живешь во лжи, несчастное сытое дитя, — язвит женщина. — И мешаешь Эвану помочь нам. Может, ты здесь, чтобы остановить его? Может, ты одна из людей Хосе?

— С меня довольно, — говорю я и устремляюсь к дороге, обронив миску риса.

Следом звучит что-то неприятное, но я не вслушиваюсь, потому что нахожусь в каком-то трансе и от шока не замечаю, что быстро иду в сторону берега.

Когда я выхожу на пустынный пляж, сажусь и несколько минут смотрю в одну точку, поджав колени, в голове возникают два образа. Оба принадлежат отцу, только один из них изображает доброго волшебника, каким я считала его до этого дня, а другой принадлежит лжецу и, возможно, насильнику.

Двое быстро расходятся по сторонам и внимательно смотрят на меня, а я наблюдаю за Эваном, который возникает между ними и никак не решится показать настоящее лицо…

Я вижу их до тех пор, пока солнце не достигает зенита и начинает жечь плечи. Только тогда я решаю вернуться, чтобы дождаться Эвана и попрощаться с ним. Как вдруг сзади ко мне подходит кто-то и одной рукой хватает за плечо, а другой закрывает рот.

Спустя секунду я чувствую покалывание в руке, будто ее укололи маленькой иголкой, и все вокруг превращается в одно цветное пятно, переходя в темноту и полное спокойствие.

Глава 25

Тяжело дыша, Джон выскакивает из автомобиля и, забыв про прежнюю вальяжность, подбегает к порогу.

Удивленный швейцар едва успевает открыть перед ним дверь, и потирает лоб при виде растерянного лица нового гостя. Это уже второй мужчина, который прибывает сюда с подобным выражением, поэтому работник делает вывод, что у джентльменов серьезные проблемы.

Когда Джон входит в небольшую