До последней строки - Юлия Обрывина

— Только так можно победить их, Эван. Думая на перспективу, как они.

— И что дальше? Ворветесь на материк и перестреляете всех к черту?

— Мне не нужен материк, мы наведем порядок здесь, у себя в доме, чтобы другие банды не попытались заменить Хосе после его смерти.

Может, это и лучший вариант, и я бы подумал над ним, но сейчас меня ничего не заботит, поэтому я спрашиваю:

— А второй вопрос?

Ксавьеро берет телефон со стола и набирает номер, а пока раздаются гудки, продолжает:

— Звонил мой человек. Он видел какого-то мужчину и Вивьен в порту. Двое ваших охранников опознали в нем пропавшего.

Какого хрена происходит? Неужели она все-таки решила уйти! Вот так, не попрощавшись! Не поговорив! Проклятье!

Одно это переворачивает мой мир с ног на голову, и вызывает испарину на лбу.

Я стараюсь сдержать напряжение, убедить себя, что это какая-то ошибка, поэтому с надеждой спрашиваю:

— И что я должен решить?

— Я могу отпустить ее вместе с двумя ее людьми или остановить и дать вам возможность поговорить, — предлагает Ксавьеро, будто прочел мои мысли. — Что выберешь?

От неожиданности я не могу подобрать слова и начинаю ходить по дому, как конченный псих. Бью по стенам, смахиваю занавески и ногой задвигаю тумбочку со старым приемником, которые некстати встают на пути.

Чего я хочу? Конечно, увидеться с ней! Убедить ее, признаться… Тем более когда жизнь Хосе на волоске, и здесь станет намного безопаснее, чем раньше.

Взяв себя в руки спустя минут десять, я наконец останавливаюсь и отвечаю, что не намерен просто так отпускать ее.

— Тогда идем, — спокойно произносит Ксавьеро, будто другого и не ждал, и устремляется к двери.

— Куда?

— На берег.

Чтобы добраться туда, мы проходим около полумили и сворачиваем у дома на отшибе. За ним открывается вид на дикий пляж с кучей мелких камней и сухих веток, смешанных с песком. Я стараюсь не наступать на них, но острые края вонзаются в обувь и заставляют искать пути обхода. Так что до кромки воды мне приходится сделать не один зигзаг.

Наконец мы подходим к моторной лодке. Такая же стоит в двадцати ярдах от нас, и к ней подводят моих приятелей — Лекса и Мэта. Последнего я очень хочу пустить на дно, насыпав поверх него кучу камней, но понимаю, что он выполнял свою работу, поэтому просто смотрю вслед.

Когда эти двое отплывают от берега, я оглядываюсь и вопросительно смотрю на Ксавьеро, но он продолжает рассматривать горизонт и кивает мне в сторону залива.

Он первым замечает приближающийся белый катер и спрашивает, готов ли я. Только тогда я снова оборачиваюсь и вдалеке вижу силуэт какого-то судна. Вскоре его очертания становятся отчетливее, и мой взгляд замирает на лице Вив. Она сидит на заднем сидении и сразу же ловит его, но резко отворачивается и что-то говорит Люку.

John Murphy — Who Are You

Сердце бешено колотится, разрывая грудь. Не слыша ничего вокруг, я продолжаю следить за ней, ведь столько всего хочу сказать, но слова застревают в горле, как только катер притормаживает и делает вираж, прежде чем остановиться.

Они ждут лодку, чтобы забрать конвой и уплыть вдаль, а люди Ксавьеро смотрят на меня в ожидании команды.

С тех пор как я здесь, Вив посмотрела на меня только раз, и больше не сделала ни одной попытки. Ни намека! Ничего! Будто не было ни признаний, ни ночи любви, а все слова давно развеялись по ветру и опустились на дно залива.

Это конец, я точно знаю, поэтому не вижу смысла останавливать ее.

Больше нет…

— Так ты отправишься за ней? — интересуется Ксавьеро.

— Нет, — дрожа от злости на себя, отвечаю я. — Она решила вернуться домой, и я не хочу все усложнять.

— Как скажешь, — отвечает он и отходит, наверное, чтобы дать мне время пропустить через себя боль и свыкнуться с ней.

Внутри меня и правда разрастается дыра, будто из груди вытащили сердце и оставили только оболочку. Вокруг все так же протекает жизнь: светит солнце, дует бриз и над берегом проносится детский смех, но для меня все теряет значение, кроме ее лица… и слов, что она так не услышала.

Я правда люблю тебя, Вивьен. И это не игра, а моя реальность.

Знаю, сейчас она тоже пытается смириться. Только с моей ложью, а я с тем, что стою, стиснув зубы, и даю ей уплыть в привычную жизнь.

И вот это происходит…

Белоснежный катер устремляется вдаль, и до боли знакомый силуэт становится единым с горизонтом. В этот миг во мне что-то рвется, и, похоже, я знаю, что именно. Так делится моя жизнь. И вторую часть мне суждено провести вдали от своей души и сердца.

Потому что она забрала их с собой.

Глава 27

2 недели спустя. Особняк Ноксов в пригороде Глейнвила.

Вот уже, наверное, час я стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение. В нем все то же, только я не узнаю себя и все время пытаюсь найти в глазах хотя бы каплю прежней Вивьен. Но ее нет, она осталась на острове вместе с Эваном, а сюда вернулась только тень той счастливой и свободной женщины, какой я была рядом с ним.

Две недели назад я вернулась домой, но все еще ищу смысл жизни, словно лучик света в темноте. Стараюсь зацепиться за детские воспоминания, отыскать в них миг счастья, пропустить через себя и вновь обрести силы дышать! Не думать о нем, не просыпаться среди ночи в поисках его плеча, а утром не лить слез по порушенным надеждам.

Я хочу просто забыть об Эване! Но как, когда кожа все еще помнит его прикосновения? Когда они стали часть меня и сладким ядом растекаются по телу? А боль еще так свежа, и превращает каждый день в калейдоскоп из сна, размышлений и бессмысленных попыток отпустить его.

Конечно, это невозможно! Но сначала я была полна решимости сделать это. Когда мама с укором встретила меня у дверей, а отец с опасением стоял неподалеку, эта уверенность захватила меня. Как и злость, и обида на чудовищную ложь, которой они оба прикрывали свое желание усилить влияние семьи, а не подарить своей дочери счастье.

Я помню, что сумела пересилить себя и даже обнять