Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

слово: она не будет избегать Омэна, но и не будет искать встречи. Она будет работать. Учиться. Доказывать, что её формула — это не оружие, а спасение. И что она, Гелла, способна на многое без опоры на ректора.

Но утро понедельника разбило её решимость вдребезги.

Она пришла на полигон в обычное время — шесть утра. Омэн уже стоял в центре, скрестив руки на груди. Он был в тренировочном облачении, но выглядел так, будто не спал всю ночь: тени под глазами, сжатые губы, напряжённые плечи.

— Сегодня отрабатываем связку «тень-взрыв», — сказал он без приветствия. — Твоя задача — нанести скользящий состав на поверхность, моя — использовать тени для дезориентации противника. Начинаем.

— Ваше сиятельство, — Гелла не сдвинулась с места. — Я хочу поговорить.

— Поговорим после тренировки.

— Нет. Сейчас.

Он опустил руки.

— Хорошо. Говори.

— Я не могу работать с вами, как раньше.

В его глазах мелькнула тень — не магическая, человеческая.

— Почему?

— Вы скрывали от меня правду. Вы докладывали Совету. Я не знаю, что из того, что вы говорили, было правдой, а что — необходимостью.

— Всё, что касалось чувств, было правдой, — тихо сказал он.

— Я хочу верить. Но не могу, пока вы — мой ректор и мой надзиратель в одном лице.

Она выдержала паузу.

— Я подаю прошение о переводе в другую тренировочную группу.

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты не можешь. Мы — напарники по приказу Совета.

— Приказ Совета подразумевает совместное расследование. Но не совместные тренировки. Я буду работать над формулой отдельно. Вы — расследовать утечку отдельно. Встречаемся только для отчётов.

— Это глупо.

— Это самозащита.

Он шагнул к ней.

— Гелла…

— Не подходите, — она отступила. — Я серьёзно. Дайте мне время.

Он остановился.

— Сколько?

— Не знаю. Пока я не пойму, что могу вам доверять.

И она развернулась и ушла с полигона, не оглядываясь.

•••

Новость разлетелась по академии за час.

«Гелла и ректор поссорились!», «Она перевелась в другую группу!», «Говорят, он её предал!», «Говорят, она его бросила!» — шептались в коридорах, столовой, даже в библиотеке.

Лисса принесла сводку сплетен за завтраком.

— Ты теперь главная героиня романа, который пишет вся академия.

— Не смешно, — буркнула Гелла, ковыряя кашу.

— Я серьёзно. Три версии: первая — ты узнала, что он женат. Вторая — он пытался украсть твою формулу. Третья — вы поссорились из-за распределения бюджета на алхимические реактивы.

— Последняя самая правдоподобная, — вздохнула Гелла. — Спорили, кому достанется последняя банка ртути.

— И кто выиграл?

— Никто. Мы оба дураки.

Лисса хотела ещё что-то спросить, но в этот момент в столовую вошёл Омэн.

И всё затихло.

Он был в парадном мундире — чёрном, с серебряной вышивкой, — и выглядел так, будто собрался на казнь. Лицо каменное, глаза пустые. Он взял поднос с кофе и сел за свой столик у окна — в одиночестве.

Курсанты перешёптывались. Преподаватели отводили взгляды. Даже слуги замерли.

Гелла почувствовала, как её сердце сжалось.

Ты сама этого хотела, — напомнила она себе. — Дистанция. Время. Ничего личного.

— Ты на него смотришь, — заметила Лисса. — Как голодная кошка на сметану.

— Я не смотрю.

— Ты уставилась.

— Я задумалась.

— Задумалась о том, как подойти и всё объяснить?

— О том, как улучшить формулу стабилизатора.

Лисса фыркнула и уткнулась в свою тарелку.

Гелла заставила себя отвернуться. Но краем глаза видела, как Омэн сжал чашку так, что побелели костяшки.

•••

Перевод в другую группу означал, что теперь Гелла тренируется с обычными студентами пятого курса. Без ректора. Без теней. Без опасности для жизни.

Это было смертельно скучно.

— Сегодня отрабатываем базовое заклинание «Щит земли», — объявил преподаватель, молодой магистр с унылым голосом. — Задание: создать каменную стену высотой два метра.

Гелла подняла руку.

— А можно мне использовать алхимию?

— На занятии по магии? Запрещено.

— Тогда я не могу. Я алхимик, а не маг.

— Придётся научиться.

Гелла вздохнула и попыталась создать стену. У неё получился бугорок земли размером с кота. Кот, сидевший на заборе, удивлённо мяукнул.

— Неудовлетворительно, — сказал магистр. — После занятия останетесь для дополнительных упражнений.

— Это дискриминация алхимиков, — пробормотала Гелла.

Сосед по тренировочному ряду, парень с прыщавым лицом, покосился на неё.

— Ты же та самая Гелла, которая была напарницей ректора?

— Была, — отрезала она.

— А теперь?

— Теперь — обычная студентка, которая не умеет создавать стены.

Парень хмыкнул и отвернулся.

Гелла чувствовала себя униженной. Она могла превратить плац в каток, приклеить противника к стене, создать кислотный туман — но не могла поднять кучку земли. Потому что её магия была другой. Потому что алхимия и чистая магия — это как рыба и птица. Обе живые, но в разных стихиях.

После занятия она осталась на дополнительные упражнения. Магистр заставлял её снова и снова повторять заклинание. Гелла пыхтела, злилась, но стена не поднималась выше колена.

— Возможно, у вас отсутствуют магические способности, — заключил магистр. — Это часто бывает у алхимиков.

— У меня есть способности, — возразила Гелла. — Просто они лежат в другой плоскости.

— В империи ценятся маги. Алхимики — на вторых ролях.

— Это предрассудок.

— Это реальность.

Она сжала кулаки, но промолчала.

•••

Вечером Гелла сидела в лаборатории одна.

Лисса ушла в библиотеку. Марк готовил лекцию. Кай сидел в подвале. Омэн — в ректорском крыле.

Она перебирала ампулы, проверяла состав, записывала формулы. Но мысли были далеко.

Он ведь не враг. Он просто запутался. Как и я.

Она достала фиолетовую ампулу. Жидкость переливалась серебристыми искрами.

— Что мне с тобой делать? — спросила она у ампулы. — И что мне с ним делать?

Ампула не ответила.

В дверь постучали — резко, в три приёма.

— Открыто, — сказала Гелла, думая, что это Марк.

Вошёл Омэн.

Без стука? Он постучал, но вошёл без разрешения. Гелла напряглась.

— Ваше сиятельство, я же просила…

— Я знаю, что ты просила, — он закрыл дверь. — Но я не могу. Не могу сидеть в своём кабинете и делать вид, что ничего не происходит.

— А что происходит?

— Ты перевелась в другую группу. Ты не разговариваешь со мной. Ты смотришь сквозь