Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Он следил за мной по приказу Совета, — сказала Гелла. — С самого начала.

Лисса присвистнула.

— И что теперь?

— Ничего. Я сказала ему уйти.

— И он ушёл?

— Ушёл.

— А ты?

— А я сижу здесь и чувствую себя дурой.

Лисса обняла её.

— Ты не дура. Ты — обиженный человек. Это разные вещи.

— Он говорил, что рисковал жизнью. Что поручился за меня. Что скрыл от Совета самое важное, — Гелла высвободилась из объятий. — Почему он не сказал раньше?

— Потому что боялся, — Лисса пожала плечами. — Мужчины часто боятся говорить правду. Особенно когда речь идёт о чувствах.

— Ты на его стороне?

— Я на твоей стороне. Но я вижу, что он любит тебя. Иначе не рисковал бы.

— Любит? — Гелла усмехнулась. — Он ведьмак. Он не умеет любить.

— Ты сама в это не веришь.

Гелла замолчала. Потому что Лисса была права.

•••

Ночью Гелла не спала.

Она лежала на кровати и смотрела в потолок. В голове крутились обрывки фраз: «Я не враг тебе», «Ты сделала мой мир менее тёмным», «Я боялся, что тебя потеряю».

Она перебирала в памяти каждую их встречу. Каждый взгляд. Каждый поцелуй.

Он рисковал, — думала она. — Он поручился за меня. Он скрыл фиолетовую ампулу. Он прибежал в три ночи, когда на меня напали.

Может, он не монстр. Может, он просто... не умеет говорить о чувствах.

Она села на кровати.

— Лисса, — позвала она тихо.

— М? — сонно отозвалась соседка.

— Ты права. Я должна дать ему шанс.

— Кому?

— Омэну.

Лисса приподняла голову.

— Ты с ума сошла? Он тебя обманывал.

— Он защищал меня. По-своему.

— Гелла…

— Я хочу поговорить с ним. Завтра.

Лисса вздохнула и упала обратно на подушку.

— Ты безнадёжна.

— Знаю.

•••

Утром Гелла написала записку: «Ваше сиятельство, приходите сегодня на озеро. В восемь вечера. Поговорим. Г.».

Посыльный унёс конверт и вернулся через пять минут с ответом: «Приду. О.».

Весь день Гелла не находила себе места. Она ходила по лаборатории, перебирала ампулы, смотрела на фиолетовую. Та мирно светилась в свинцовом футляре, не подозревая о буре в душе её создательницы.

— Ты бледная, — заметил Марк, заглянув в лабораторию. — Опять не спала?

— Не твоё дело.

— Обижаешь старого друга?

— Ты не старый. Ты рыжий.

Марк улыбнулся, но глаза были серьёзными.

— Гелла, я знаю про допрос. И про то, что ректор поручился за тебя. Ты в порядке?

— Буду в порядке, когда всё закончится.

— А когда это закончится?

— Не знаю.

Он помолчал.

— Если захочешь поговорить — я рядом. Без лишних ожиданий, как обещал.

— Спасибо, Марк. Ты настоящий друг.

Он ушёл. Гелла вздохнула.

Настоящий друг, — подумала она. — А Омэн — кто? Враг? Союзник? Любимый? Ответа не было.

•••

В восемь вечера Гелла пришла на озеро.

Омэн уже сидел на скамейке, глядя на воду. Сегодня он был без мундира — в простой чёрной рубашке, с закатанными рукавами. Плечо, которое она перевязывала, всё ещё было забинтовано.

Он повернул голову, когда она подошла.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я всегда прихожу, если обещаю.

Она села рядом, но не близко.

— Я думала всю ночь, — начала она. — О нас. О том, что вы сказали. О том, что вы сделали.

— И к чему пришла?

— К тому, что вы — дурак.

Он усмехнулся — невесело.

— Это я уже слышал.

— Но я тоже дура, — продолжала Гелла. — Потому что люблю вас. Несмотря ни на что.

Омэн замер.

— Что?

— Вы слышали. Я люблю вас. Ректора, ведьмака, наследного принца, который следил за мной по приказу Совета. Я вас люблю.

Он смотрел на неё, и в его глазах было недоверие. И надежда. И страх.

— Ты не можешь…

— Могу. И не надо мне говорить, что я не должна. Я сама решила.

Она повернулась к нему.

— Вы спросили, как я могу вам верить. Отвечу: я могу верить, потому что вы здесь. Потому что вы рискнули. Потому что вы не предали меня до конца.

— Я не предал бы тебя никогда, — тихо сказал он.

— Докажите, — повторила она свою вчерашнюю фразу. — Не словами. Делом.

Он взял её за руку.

— Я докажу, — сказал он. — Я буду защищать тебя, даже если весь мир будет против. Я не дам Совету тебя арестовать. Я не дам Ордену тебя украсть. Я буду рядом, пока ты сама не попросишь меня уйти.

— Я не попрошу, — прошептала она.

— Тогда я останусь навсегда.

Он поцеловал её — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Гелла ответила. И в этом поцелуе не было ни горечи, ни обиды. Только надежда.

Когда они отстранились, луна уже поднялась высоко.

— Что теперь будет? — спросила Гелла.

— Теперь мы будем работать вместе. Как команда. Без секретов. Без недомолвок.

— А Совет?

— Совету будем говорить то, что им нужно знать. Остальное — скрывать.

— Вы умеете врать Совету?

— Я умею говорить правду, которую они хотят услышать.

Гелла улыбнулась.

— Вы — опасный человек.

— Я — ваш человек, — поправил он.

Она прижалась к его плечу — к здоровому, левому — и закрыла глаза.

— Омэн, — сказала она.

— Да?

— Не предавайте меня. Пожалуйста.

— Никогда.

Он обнял её, и тени вокруг них сомкнулись тёплым коконом, скрывая от всего мира.

•••

Этой ночью Гелла вернулась в общежитие, когда Лисса уже спала. Она разделась, легла в кровать и улыбнулась в потолок.

Он не предаст, — подумала она. — Я знаю.

А где-то в ректорском крыле Омэн Дандарский сидел у окна и смотрел на луну. На его губах блуждала лёгкая улыбка — такая редкая, что тени вокруг него замерли от изумления.

— Кажется, я влюбился, — сказал он теням. — По-настоящему.

Тени не ответили. Но они обвили его плечи, будто обнимая.

Омэн закрыл глаза и впервые за много лет уснул без кошмаров.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Глава 21. Холодная война

Глава 21. Холодная война

После разговора у озера Гелла дала себе