Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава

— Не ожидал, что ты будешь такой живучей.

Он выпустил вторую молнию. Гелла пригнулась, молния прошла над головой, обдав жаром.

Чёрт. У него боевая магия. А у меня только ампулы.

Она выхватила жёлтую — кислотный туман — и разбила её о пол. Едкое облако поползло в сторону колдуна. Он закашлялся, отступил.

— Сдохнешь, — прохрипел он, разгоняя туман рукой.

— Посмотрим.

Гелла хотела бросить ещё одну ампулу, но в этот момент дверь лаборатории с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Омэн.

Без мантии, без мундира. В чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, и домашних штанах. Волосы растрёпаны, глаза горят янтарным огнём. Он выглядел так, будто его вырвали из сна — и он был очень, очень зол.

— Трое на одного, — тихо сказал он. — Нечестно.

— Ректор, — колдун попятился. — Мы… мы уходим.

— Не уйдёте.

Омэн поднял руку, и тени от магического фонаря метнулись вперёд, обвивая колдуна, прижимая его к стене. Второй, который был приклеен у окна, попытался вырваться, но тени нашли и его.

— Гелла, — сказал Омэн. — Ты цела?

— Цела, — ответила она, отряхиваясь. — Вы вовремя.

— Я почувствовал. Связь. Ты испугалась.

Она поморщилась.

— Я не испугалась. Я была в ярости.

— Одно и то же.

Он подошёл к связанному колдуну, сдёрнул с него капюшон. Под ним оказалось незнакомое лицо — мужчина лет сорока, с грубыми чертами и шрамом на щеке.

— Кто послал? — спросил Омэн.

— Я не скажу.

— Скажешь.

Омэн щёлкнул пальцами, и тени сжались сильнее. Мужчина застонал.

— Орден, — выдавил он. — Нас послал Орден Чёрной Розы.

— Кто в Ордене? Имена.

— Я не знаю. Мы мелкие сошки. Нам дали задание — забрать записи алхимички. Никого не убивать, только забрать.

— А если бы она сопротивлялась?

— Пугали. Но не убивать. Начальник сказал: она нужна живая.

Гелла и Омэн переглянулись.

— Живая, — повторил Омэн. — Зачем?

— Не знаю. Клянусь.

Омэн сжал тени ещё сильнее. Мужчина захрипел.

— Ваше сиятельство, — вмешалась Гелла. — Он умирает.

— Он не умрёт. Пока.

Омэн ослабил хватку. Колдун задышал, хватая ртом воздух.

— Уведите их в подвал, — приказал Омэн теням. Те подхватили трёх налётчиков и выволокли из лаборатории.

Гелла осталась одна — с разгромленным столом, украденными чертежами и запахом взрывчатки.

— Ваше сиятельство, — сказала она. — Вы ранены.

Омэн посмотрел на своё плечо. Во время атаки он не заметил, как одна из теней врага — или осколок? — порезала ему левое плечо. Рубашка была разорвана, из раны сочилась кровь.

— Ерунда, — сказал он.

— Не ерунда, — Гелла схватила его за руку и усадила на табурет. — Сидите. Я сейчас.

Она достала с полки аптечку — свою, походную, с мазями и бинтами. Налила в тарелку воды из кувшина, смочила тряпку.

— Вы могли бы позвать лекаря, — заметил Омэн.

— Поздно. Я сама справлюсь.

Она осторожно разорвала рукав его рубашки. Плечо было поцарапано — неглубоко, но длинно. Кровь текла по руке, капая на пол.

— Сейчас будет холодно, — предупредила она, доставая баночку с «Арника-форте».

— Я ведьмак, меня не…

Она намазала мазь. Омэн вздрогнул, но промолчал. Гелла наложила бинт, закрепила его булавкой.

— Готово, — сказала она. — Не шевелите рукой два дня.

— У меня заседание через день.

— Отмените.

— Я не отменяю заседаний.

— Отмените, или я приклею вас к кровати.

Омэн посмотрел на неё. В его глазах не было обычного холода.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Он вздохнул.

— Уберу. Из-под кровати.

— Вот и умница.

Она села на соседний табурет и устало выдохнула.

— Они пришли за моими записями, — сказала она. — За формулой.

— Я знаю.

— Им сказали не убивать. Я нужна живая. Зачем?

— Возможно, хотят заставить тебя работать на них. Или обменять на что-то.

— На что?

— Не знаю. Но мы выясним.

Он помолчал.

— Ты не спала, — сказал он. — И я не спал.

— Я всегда не сплю, — ответила Гелла. — А вы почему?

— Я чувствовал. Как будто что-то не так. Связь сработала.

— Вы чувствовали меня?

— Твой страх.

— Я не боялась.

— Я знаю. Но я чувствовал твою злость. И решил проверить.

Гелла посмотрела на его перевязанное плечо.

— Вы за мной пришли. В три ночи. В домашних штанах.

— И без мантии, — добавил он. — Это было неловко.

— Неловко? — Гелла усмехнулась. — Наследный принц Дома Ночи, высший ведьмак, бежит через всю академию в домашних штанах, чтобы спасти свою напарницу. Как это называется?

— Долг, — ответил Омэн.

— Долг, который не терпит отлагательств?

— Долг, который не спит по ночам.

Она поняла, что он говорит не о долге. Или не только о нём.

— Ваше сиятельство, — сказала она тихо. — Когда вы меня поцеловали в оранжерее… вы сказали, что это было необходимостью.

— Да.

— А сегодня? Прибежать в три ночи, когда я в опасности — это тоже необходимость?

Омэн молчал.

— Это была необходимость для меня, — сказал он наконец. — Я не мог остаться в постели, зная, что тебе угрожает опасность.

— Значит, вы чувствуете ко мне нечто большее, чем просто напарнические чувства?

— Гелла…

— Не уходите от ответа.

Он поднял на неё глаза. В них не было злости. Была обречённость.

— Да, — сказал он. — Я чувствую к тебе нечто большее. И это пугает меня больше, чем любой враг.

— Почему?

— Потому что я не могу это контролировать. Потому что это делает меня уязвимым. Потому что если с тобой что-то случится, я…

Он замолчал.

— Что? — спросила Гелла.

— Я не знаю, что я сделаю.

Она встала, подошла к нему и села на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Послушайте, — сказала она. — Я тоже боюсь. Я боюсь, что Совет узнает. Боюсь, что вас уволят. Боюсь, что меня убьют из-за моей формулы. Но я не боюсь своих чувств к вам.

— Ты должна бояться.

— Не буду. Потому что это единственное, что я могу контролировать.

Он протянул здоровую руку и коснулся её щеки. Осторожно, будто она была