Чертовски неправильный мужчина - С. Р. Джейн

Лучше не думать о том, что она сейчас там, за этим баком… иначе сойду с ума. Здесь ветер казался особенно ледяным, будто сам пытался вытолкнуть ее из укрытия прямо в мои объятия.

Я осторожно бросил несколько кусков мяса в переулок и побежал обратно к грузовику, по дороге кидая маленькие кусочки – как кровожадная версия «Гензеля и Гретель», чтобы псы знали, куда бежать. Вернувшись, я протер руки санитайзером – надо было хоть как-то избавиться от запаха мяса. Еще не хватало, чтобы Мидас с Пушистиком решили, что моя рука – закуска.

Рука мне еще пригодится.

Пока я сидел в машине, собаки почти не шумели, лишь изредка поскуливали. Но, видимо, их нюх оказался на уровне ищеек – они взбесились, едва я открыл дверь и показал контейнер с мясом.

Джеральдин всегда считала, что собак нужно кормить так же, как их диких предков. Поэтому, когда у нее появились Мидас и Пушистик, она давала им в основном сырое мясо.

Но потом перестала – эти двое после такой еды становились просто неуправляемыми. Прямо как коты под кошачьей мятой.

Я не эксперт по собакам, но вряд ли у всех такая реакция.

Но мне повезло – у Джеральдин псы именно такие.

Черт.

Я покачал головой, до сих пор не веря, во что превратился.

Что я вообще делаю? Кинул сырое мясо в переулок, чтобы напугать девушку и заставить ее переехать ко мне. Перед глазами все еще стоял ее испуганный взгляд той ночью, когда мы впервые увидели собаку на улице. Она тогда вжалась в меня, как будто я был ее единственным спасением.

А теперь сам натравливаю на нее ее же страх.

Я все исправлю. Обязательно.

Хотя, если кто-то об этом узнает, меня точно отправят в психушку.

Впрочем, сначала, наверное, отправят в тюрьму. А на суде я уж попробую сослаться на временное помешательство.

Это уж точно.

Я открыл клетку – едва успел отдернуть руку, когда Мидас щелкнул челюстями в предвкушении. Похоже, уже учуял мясо.

– Черт, – выдохнул я и отпрыгнул назад, когда они пулей вылетели из клеток. Выскочили на улицу, рыча, скуля, водя носами по асфальту – искали еду.

Что там у меня дальше по плану?.. В голове – пусто. Только что я спустил с цепи двух бешеных тварей и отправил их прямо к укрытию любви всей моей жизни…

Застыл на секунду – потом пожал плечами.

Цель оправдывает средства… или как там это говорится.

Псы учуяли приманку и рванули в сторону переулка. Жадно жрали мясо, продвигаясь все ближе к ней.

Анастасия, скорее всего, уже запаниковала – только от одного их воя.

Не думай об этом.

Я схватил бутылку и плеснул немного воды себе на волосы – надо было выглядеть так, будто я вышел на пробежку. По крайней мере, это и будет моим «алиби», если меня кто-то увидит.

Крик Анастасии разрезал тишину.

Стыд сжал сердце. Единственный крик, который я хотел от нее слышать – это крик в моих объятиях…

Ладно, звучит не лучше.

Когда она кричит от удовольствия в моих объятиях.

Вот. Это уже нормально.

Абсолютно нормально.

Ничего психопатического.

Я бросился к переулку и застыл, увидев Анастасию, съежившуюся за мусорным баком.

– Анастасия?! – воскликнул я, изображая удивление.

Она сидела, сжавшись в комок, по щекам текли слезы. Раскачивалась взад-вперед, сжимая кулаки, и в ужасе смотрела, как Мидас рвет мясо, а Пушистик рычит и пытается вырвать кусок у него из пасти.

Я поморщился.

– Эй! – крикнул я, надеясь, что Джеральдин не обманула, и псы меня не тронут. Сделав шаг в сторону, чтобы Анастасия меня не видела, я бросил на асфальт теннисный мяч, пропитанный соком от мяса и арахисовой пастой – прямо перед их носами. Едва они доели мясо, тут же кинулись за мячом и исчезли из виду.

Я вскинул брови – не верилось, что сработало.

Теперь пусть с ними разбираются Линкольн и Ари.

Еще один громкий всхлип вернул мое внимание к Анастасии.

– Анастасия, – позвал я снова, на этот раз тише. Поднял руки и медленно пошел к ней. Она прижалась к грязной кирпичной стене, глаза расширены, на меня не реагирует – будто и не видит вовсе.

– Все хорошо. Правда, малышка. Их больше нет.

Она покачала головой, натянула на подбородок выцветшее серое одеяло и тихо всхлипнула.

– Они погнались за чем-то другим. Собак здесь больше нет.

Я буквально замер, когда она, дрожа, поднялась на ноги и осторожно осмотрелась, высматривая животных. Пришлось взять себя в руки, чтобы удержаться и не подлететь к ней помочь.

Это будет потом.

Я проследил за ее взглядом и с облегчением отметил, что псы не вернулись. Надеюсь, Линк и Ари уже с ними разобрались.

И, главное, – сами не пострадали.

Ари точно не даст мне этого забыть, а Линк… Ладно, лучше не думать.

– Иди сюда, малышка, – сказал я, довольный тем, как ровно звучал мой голос.

Она тут же бросилась ко мне, вся дрожа, и прижалась лицом к груди.

– Ка…а…к…к т…т…ты меня нашел? – выдохнула она, и от холода слова срывались с ее губ с большими паузами.

– Бежал мимо, услышал лай. Мы недалеко от моего дома. Но вот что интереснее… что ты делаешь в этом переулке? Ты здесь ночевала?

Она подняла голову, и в ее взгляде читался стыд.

– Меня выгнали из приюта. Недоразумение… но идти мне было некуда.

Слезы снова навернулись на глаза, и она вновь прижалась ко мне.

Я закрыл глаза, стараясь запомнить, как она прижимается ко мне, и параллельно уговаривал себя не возбуждаться.

Не вышло. Черт.

Нужно думать о другом… О Джеральдин, которая однажды пила воду, не заметив, что ее зубы выпали прямо в стакан. А между ними плавали кусочки застрявшего шпината.

Отлично, сработало.

Возможно, это мировой рекорд.

Я вздохнул с облегчением, но она прижалась еще сильнее, и мне пришлось снова представлять ту же мерзкую картину.

Мне тридцать один, черт возьми. Неужели я не могу себя контролировать?

Вдали залаяла собака, и она вздрогнула, в ужасе уставившись в конец переулка.

– Пойдем, я тебя отсюда выведу, – сказал я, подталкивая ее к улице.

Я ждал, что она начнет сопротивляться, заявит, что справится сама, или что-то в этом роде. Тогда пришлось бы ее буквально похитить, а это лишние проблемы.

Но, видимо, холод и собаки сделали свое. Она не спорила, лишь прижималась ко мне, пока я вел ее… Черт, к машине нельзя – я же сказал, что на пробежке.

– Вызову такси, – пробормотал