Чертовски неправильный мужчина - С. Р. Джейн

сантиметр пространства был чем-то заполнен: вычурные вазы, украшенные стразами рамки, бархатные подушки агрессивно-красного оттенка, который можно было назвать только «яростно-страстным».

Но главным украшением – и тем, на что Логан уставился в ужасном восхищении, – были статуи.

Натуральные мраморные изваяния обнаженных мужчин, каждое – копия ее покойного мужа, Гарольда. Гарольд с гантелями, Гарольд за роялем, Гарольд в героической позе, словно древнегреческий бог. Это была очень специфическая, очень странная галерея, посвященная человеку, который, судя по всему, проводил мало времени в своем знаменитом ювелирном магазине, зато много – занимаясь в спортзале или позируя для этих скульптур.

Мне почти слышалось, как Джеральдин шепчет: «Напрягись и держи, Гарольд, напрягись и держи».

Судя по выражению лица Логана, он боялся, что Джеральдин превратит и его в такую статую, если он задержится подольше.

У меня не было времени на это.

– Мими, мне нужна услуга, – начал я, подталкивая Логана вперед в качестве подношения.

Джеральдин устроилась в ярко-розовом кресле, подперев морщинистую руку с розовым маникюром.

– Я слушаю, – сказала она, и в голубых глазах вспыхнул интерес.

– Мне нужно одолжить Мидаса и Пушистика… всего на часок. А Логан останется тебя развлекать, пока я с ними.

Я старался звучать максимально невинно, но, кажется, все равно вышло зловеще – будто собираюсь сожрать ее собак.

Ой.

– Стоит ли спрашивать, зачем они тебе, или это сверхсекретная миссия? – прищурилась она.

– Определенно сверхсекретная шпионская миссия! – восторженно вставил Ари, кивая, как заводная игрушка.

– Кажется, я не тебя спрашивала, юноша, – высокомерно парировала она, продолжая гнобить Ари.

Линкольн завороженно наблюдал за ними. Не каждый день он видел, как кто-то опускает Ари.

Великолепно.

– Бери их, – наконец разрешила она, видимо, решив, что не хочет знать истинную причину. – Но я, между прочим, остаюсь в выигрыше. Этот мелкий поганец, Пушистик, сегодня нагадил в цветочный горшок.

Она отхлебнула коктейль. Я на секунду задержал взгляд. Надо будет узнать рецепт – Анастасии понравится. Фиолетовый – ее любимый цвет.

– Ты богиня, – сказал я, целуя ее в морщинистую щеку, и направился в сторону, где обычно собаки отдыхали, пока Джеральдин готовилась к… вечерним развлечениям.

– Черт! – неожиданно выругался Логан.

Я обернулся и увидел, как он потирает задницу, хмуро глядя на Джеральдин, которая заливалась безумным смехом. Он слишком близко подошел к дивану, на котором она сидела. Надо было его предупредить.

Ланкастер смотрел на нее с каким-то странным, мечтательным выражением лица – таким, каким не стоит смотреть на семидесятипятилетнюю даму, обожающую стриптизеров.

Блэйк наверняка приревновала бы его.

Пока я выходил из комнаты, Ари пытался уговорить Джеральдин перейти на работу в «Бабушкины авиалинии». Ему стоило быть осторожнее. Если она узнает о его… украшениях на причинном месте, он может попасть в историю, из которой не выберется.

Я прошел по коридору в комнату, где она держала Мидаса и Пушистика – настоящий собачий рай с тоннелями, игрушками и мягкими лежаками, расставленными повсюду.

Дверь открылась – и меня встретили радостный лай и два огромных пса, несущихся на меня, как пушистые грузовые поезда.

– Привет, мальчики, – пробормотал я, готовясь к удару.

Мидас резко остановился, бешено виляя хвостом, а Пушистик запрыгал на месте – его нелепая стрижка под пуделя превращала его в огромный клок ваты, переполненный энтузиазмом.

– Вот, дорогой, – пропела Джеральдин у меня за спиной и протянула два ошейника с поводками, усыпанных стразами. – Надень это на них – и можете идти.

Я с опаской посмотрел на собак.

Джеральдин улыбнулась, погладила Мидаса по голове и сюсюкающе добавила:

– Они же ангелочки! Правда, мои хорошие?

Мидос ответил лаем, который подозрительно напоминал смех. Пушистик же только вильнул хвостом – слишком уж невинно.

Я вздохнул и опустился на корточки.

– Ладно, ребята. Давайте без сюрпризов для дяди Кэмдена, договорились?

Сказать было проще, чем сделать. Мидас, надо отдать должное, стоял спокойно, пока я застегивал ошейник. А вот Пушистик явно решил, что это игра. Он носился кругами, ловко уворачиваясь от моих рук – неожиданно проворно для пса его габаритов.

– Стоять, Пушистик! – буркнул я, наконец ухватив его за шерсть на загривке.

Одним отработанным движением – результат бесчисленных тренировок с Джеральдин – я застегнул ошейник и пристегнул поводок.

Потом глянул на часы и стиснул зубы. До конца ее смены в «У Чарли» оставалось двадцать минут. Пора было выходить.

– Поехали, парни, – сказал я, направляясь к выходу.

Едва мы вышли в коридор, Мидас решил взять инициативу в свои лапы. Он рванул вперед, чуть не выдернув мне плечо из сустава. Пушистик, не желая отставать, побежал за ним, натягивая поводок.

– Готовы? – спросил я Ари и Линкольна, уставившихся на псов.

– Он в самом деле имел в виду собак, – прошипел Ари, округлив глаза. – Я думал, это шутка.

– Ты справишься, Ланкастер, – бросил я, кивнул Логану и направился к двери.

– Веди себя хорошо, Логан, – пропел Линкольн.

– Может, ролевые игры устроим… – кажется, услышал я на выходе.

Представил лицо Логана. А вдруг еще и стриптизеры нагрянут, пока нас нет?

Эпично.

– После такого Логан может стать другим человеком, – заметил Ари.

– Может, начнет больше забивать, – добавил Линкольн.

Придержав поводки одной рукой, я вытащил телефон и глянул, где сейчас Анастасия. Отлично. Все еще в ресторане.

Не знаю, как там Логан…

Но про себя одно я знал точно: после этого вечера я стану другим человеком.

Глава 14. Анастасия

Я прижалась к мусорному контейнеру, каждый нерв был напряжен до предела.

В «У Чарли» я задержалась допоздна, и когда вышла со смены, все ночлежки уже закрылись… или оказались переполнены. Снова видеть, как перед тобой захлопывают дверь, не хотелось.

Поэтому я и оказалась здесь. В сыром переулке, воняющем гниющим мусором. Это было единственное место недалеко от танцевальной школы, где можно было спрятаться. Я хотела успеть утром пробраться в раздевалку и принять душ до начала занятий. Так что уходить далеко – не вариант.

Район здесь тихий, улицы освещены – значит, меньше шансов нарваться на неприятности.

По крайней мере, я в это верила.

Я подложила под голову сумку, на всякий случай проверив, не вывалилось ли что-нибудь из моих скудных запасов. Закутавшись в тонкое одеяло, я дрожала от усталости и страха. Любой звук – шорох листьев, далекий крик – заставлял вздрагивать. Сердце грохотало в груди. Так я себя чувствовала в детстве – сначала с отцом, потом с Майклом. Никогда не знала, чего ждать: ворвется ли Майкл в комнату или сорвется ли на меня отец в пьяном угаре. Я тогда ненавидела это ощущение беспомощности. И сейчас тоже ненавижу.