Чертовски неправильный мужчина - С. Р. Джейн

– Что это было? – Даллон скрестил руки и уставился на меня с тем самым выражением – полным разочарования.

– Просто ошиблась, – ответила я. От стыда внутри все сжалось. Объясняться перед ним было особенно мерзко. Даллон – мажор, которому родители с детства прокладывали путь, инвестировали в каждый его прыжок и па, сделали из него то, чем он теперь гордится как собственной заслугой.

Он не знал, что такое настоящие трудности. Или чувство, будто мир рушится.

– Ты не можешь ошибаться. Ты не имеешь на это права, – произнес он. – Ты выглядела ужасно. Если начинаешь терять форму…

Он не договорил, но и так все было ясно – грозит понижение, а то и увольнение. Конечно, его слово не решающее, не как у Мадам Леклерк… но если он на меня пожалуется, легче точно не станет. Я боялась, что он устроит сцену, если я откажу ему в свидании, – и забыла, что он может мстить иначе.

Если меня понизят, и я стану зарабатывать еще меньше, я просто не вытяну.

Хотя, если останусь на улице, уже будет плевать на все остальное.

Если я потеряю танцы – после всего, что уже потеряла, – мне конец. Без всяких преувеличений.

– Просто неудачный вечер. Я соберусь. В следующий раз все будет иначе. Обещаю, – сказала я, отворачиваясь, чтобы не видеть, как он на меня смотрит. Наверняка с жалостью.

Он коснулся моей руки и мягко провел пальцами по коже.

Этого я точно не ожидала. Особенно после того, как он исчез в день нашей встречи.

Кажется, вселенная меня просто ненавидит.

Танец – это физический труд, и преподаватели часто поправляют нас, демонстрируя технику.

И Даллон всегда был… намного тактильнее остальных.

Но сейчас он явно перешел границы.

Его рука опустилась ниже, пальцы впились в бедро, и в горле встал ком.

– У тебя все в порядке?

Он разглядывал заживающий порез на лбу и синяк под глазом, брезгливо морщась. Я едва сдержалась, чтобы не прикрыть лицо рукой.

Сейчас самое время рассказать. Хотя Даллону, конечно, все равно. Но вдруг он знал, где можно переночевать? Можно просто сказать, что осталась без жилья… опустив детали.

Я даже приоткрыла рот – слова уже крутились на языке.

– Могу помочь с чем угодно, – сказал он тихо, и его рука… массировала мое бедро.

Слова застряли в горле.

– Думаю, я справлюсь, – с трудом выговорила я. – Высплюсь и буду как огурчик.

Как огурчик… Серьезно, я только что это ляпнула?

Снаружи громыхнуло, и я вдруг подумала: интересно, сколько вообще можно поспать… под ливнем?

– Знаешь… тебе бы не помешали дополнительные занятия. Чтобы подготовиться к выступлению.

Я нахмурилась. Кроме того падения, вроде все шло хорошо. Разве я так сильно ошибалась?

Он скользнул рукой ниже, и я напряглась.

– Бесплатно, конечно. Можем у меня, – добавил он.

Я моргнула, ноги вдруг стали ватными. Я прекрасно понимала, что он намекает… зато будет где переночевать.

Ну и кому, в конце концов, нужна эта дурацкая невинность?

Я резко тряхнула головой, гоня прочь мысли.

Быть слабой – одно, но опускаться до такого…

Я прошла через слишком многое, чтобы вот так сдаться.

– Да, я… поговорю с Мадам насчет дополнительных занятий, – пробормотала я, чуть отстранившись, чтобы он понял намек.

Он сжал мои бедра – и отпустил.

– Не забудь приложить лед, – сказал он абсолютно спокойно, будто минуту назад не лапал меня.

Я натянула на лицо улыбку и вышла, заставляя себя идти ровно, хоть каждый шаг и отдавался болью.

В раздевалке осталось всего несколько девчонок. Алена скривилась и высокомерно взмахнула своим длинным черным хвостом. С тех пор как ее «переместили» во время игры, она косилась на меня – будто это я виновата.

Я, как обычно, сделала вид, что мне плевать. Хотя было больно осознавать, что девчонки, с которыми я танцевала столько лет, теперь смотрят на меня свысока.

До травмы все было не так уж плохо. В старой студии меня дразнили из-за стипендии… но я была звездой.

Теперь, после травмы, я все еще была хороша. Но они уже чувствовали мою слабину.

Лейси вышла из душевой кабинки, виновато улыбнулась, но промолчала и ушла.

Когда в раздевалке никого не осталось, я снова расплакалась и переоделась в потрепанную одежду для уборки.

Я снова расплакалась, когда шла в забегаловку на очередную смену.

Я всегда твердила себе: не сдамся.

Но сегодня… сегодня я почти сдалась.

Глава 13. Кэмден

Анастасия Леннокс – настоящая непослушная девочка, и я мечтал хорошенько выпороть ее, чтобы она перестала себя так вести.

Два дня я скрывался, не смея к ней подойти, а теперь сидел за столиком в «У Чарли» и наблюдал.

Последние две смены она украдкой поглядывала на дверь – надеялась, что я приду, несмотря на ее попытки оттолкнуть меня.

Она скучала. Я это знал.

А теперь она носилась по залу, протирала столы и делала вид, что меня тут нет.

Непослушная.

Синяк у нее на щеке уже начал сходить: чернота посветлела, проступили зелено-желтые пятна. Но каждый раз, как видел его, меня потряхивало.

А видеть его приходилось часто.

Разглядывал по утрам, когда она выходила из «Хэйвена».

Бесился из-за него, когда она шла из танцевальной студии на работу.

И использовал как напоминание, почему слежу за ней, когда она шла от «У Чарли» до приюта каждую ночь.

Скоро будет проще – когда она переедет ко мне. Все эти блуждания по городу, пешком и на машине, отнимали времени больше, чем хоккейные тренировки.

Анастасия прошла мимо, специально глядя прямо перед собой, и я едва сдержал улыбку.

Пришел сегодня, чтобы дать ей последний шанс. Я хотел, чтобы она сама все рассказала. Я хотел, чтобы она добровольно приняла мою помощь. Хотел, чтобы доверилась.

Пока не очень получалось. Она отталкивала меня, не хотела видеть в своей жизни со всей возможной решимостью.

Телефон завибрировал, и я с неохотой отвел взгляд от ее аппетитной задницы – она как раз наклонилась, протирая скамью.

Ари:

Отныне – не меньше двух метров между тобой и Блэйк.

Поднял бровь. Ланкастер, как всегда, устраивает драму на пустом месте.

Я:

Что?

Ари:

Почему ты каждый раз делаешь вид, будто не понимаешь, о чем я?

Линк:

Почему ты каждый раз начинаешь разговор с какой-то дичи?

Ари:

Это правило для всех.

В том числе для моей подружки Монро.

Линк:

Монро тебе не подружка, Ланкастер.

Сколько бы ты не говорил.

Я:

А мне с Монро дружить можно?