Развод с драконом невозможен - Юлия Александровна Пульс

Он поднял генерала, обвисшего будто тряпка в его лапах, и понес прочь с площади. Другой альен, только черный, перехватил меня за талию, унес от толпы и повернул за первым.

Я не представляла, куда мы летим. От горя, что случилось непоправимое, обмякла и едва балансировала над черным бездонным провалом. В глазах темнело, в груди больно жгло. Казалось, что тону в предсмертной агонии.

Летели недолго, в основном над морем и вскоре на горизонте показались шпили белого замка.

Нас встретили. Лурийцы — необычный народ, все розововолосые разных оттенков, только пожилые большинство белесые, как везде — седые.

Дами аккуратно занесли в покои, меня пытались разместить в другие, но я наотрез отказалась. Никогда его не брошу. Всегда буду рядом. И пусть все тело гудело и не слушалось, я сидела у изголовья кровати, дрожала и держала его за руку, пока лурийские лекари кружили над генералом.

Некоторые быстро отступили, покачав головой, другие еще что-то пытались, но в итоге у ног генерала осталась одна хрупкая девочка-лекарь лет девятнадцати с волосами до плеч. Она все пыталась ввязать нити магии, явно пытаясь восстановить позвоночник, но они не крепились — искрили, рассыпались, исчезали. И она начинала заново.

— Золла, есть новости? — в покои тихо вошел Арден. Качнул мне светлой головой, поддерживая, поджал губы.

Девушка не ответила, слишком была занята. Новая нить магии довольно крепко прицепилась к генералу, он даже выгнулся от напряжения.

За Ари тихо ступал Мартен — вот кто меня нес! Не такой собранный, как на суде, но все такой же высокий и крепкий. Румяный, глаза встревоженно блестят. Не прав Дами, брат умеет любить других, по глазам видно, как беспокоится.

Он глянул на Дамирана и зло процедил:

— Я говорил, Ари, что нельзя его оставлять.

— Да я ребят отправил, — сквозь зубы проговорил парень, — сам вернулся, но… не успел. Эта мразь до конца будет преследовать, — он виновато покосился на меня, а потом вновь посмотрел на Мартена: — А ты как тут оказался?

— По делам академии прилетел. Ладно, будут новости, сообщите, мне пора назад.

Девушка, стерев пот со лба, присела на пуф. Мар остановился в дверях и все-таки обратился к лекарке:

— Ну… Золла, не молчи.

— Плохо все, — выдохнула она. — Я руну на место поставила, но она вряд ли выдержит еще один подобный удар. Ее нужно срочно менять, а Дамиран очень слаб, связи настолько тонки вокруг руны, что зацепиться не за что. Я не знаю, как помочь. Это все вовремя нужно делать, боюсь, что слишком поздно.

Мартен что-то просвистел ругательное, я не расслышала со своего места, и ушел. Арден закивал и тоже покинул покои.

Золла поднялась, глянула на меня.

— К полуночи генерал придет в себя, но сутки будет бредить, вам лучше не быть рядом. Он все-таки альен и может случайно навредить.

— Спасибо, Золла. Я останусь, — отозвалась мертвенно, наполняясь до краев ядовитым чувством вины. От таких как Хакон не уходят. Надо было смириться, терпеть мужа и не сближаться с Дами. Тогда бы он не пострадал.

— Снаружи стража, вдруг что — зовите, Лориэн, — слабо улыбнулась девушка и ушла.

Я пересела на край кровати, прижала тыльную сторону его теплой ладони к губам и окропила кожу дракона хлынувшими из глаз слезами. Как же больно думать, что он может никогда не подняться на ноги.

— Я рядом, любимый. Никогда тебя не брошу, — шептала, чувствуя, как разрывается душа. — Все будет хорошо. Мы вместе справимся, — склонилась над Дами, невесомыми поцелуями покрыла шрам на его лице, который тоже появился из-за меня. Эта безумная любовь его убивает. Но как теперь от нее отказаться? Не мыслю больше жизни без своего ледяного генерала.

Я поднялась с постели и села в кресло напротив. Безотрывно смотрела на Дами.

Как и говорила Золла, он открыл глаза, когда полный лон заглянул в окно и обнял покои лазурным светом.

Мужчина приподнялся и, щурясь от приглушенных ламп на стене, с трудом стащил ноги на пол. Хотел встать, но не смог. Застонал, но вдруг застыл, принюхался. Резко вперился в меня хищными глазами.

— Опять?.. — взмолился он, отстраняясь. — Уходи… не хочу тебя видеть, не могу…

Я медленно поднялась с места, подошла к любимому и опустилась на колени у его ног. Знала, что он бредит, но как же тяжело такое слышать из его уст. Посмотрела снизу вверх в серебристые глаза и снова слезы полились по щекам.

— Я не могу уйти, Дами, — прошептала.

Он мотнул головой, будто стряхивая видение.

— А я не могу тебя видеть, — вцепился в мои плечи и сильно тряхнул. — Уйди, прошу, — прижался горячим вспотевшим лбом к моему лбу, выдохнул, — слишком, слишком… больно. Это все больные чувства, ты ненастоящая!

— Я с тобой… не отпускай меня никогда… Помнишь? — обхватила его лицо руками, захлебываясь слезами.

— Жить иллюзиями невозможно… лучше умереть.

Я обняла его за плечи, вжалась лицом в широкую грудь.

— Только если вместе, любовь моя.

— Любовь? — зло прошипел он. — Ты другому принадлежишь, ты его выбрала. Нет никакой любви, ее не существует. Убью ее в зародыше, только бы не видеть бесконечно твое лицо во снах.

Оттолкнул, встал, едва не упал, вцепился в перила кровати, дерево жалобно затрещало. Дами глянул куда-то в темноту, зарычал-завыл… бросился к лежащей на полу одежде, прижал к себе, словно ребенка. Взмолился, вскинув голову к небу:

— Нет… нет… Рони, Брагур, Трейси… Ну же, вставайте… это приказ! — Дами вдруг посмотрел на меня. Выглядел он жутко, а взгляд — словно сейчас убьет. — Хакон? — генерал поднялся. — Ты не помог… ты ведь другом мне был, самым лучшим, верным. Они же юнцы совсем. Как. Ты. Мог? Я знаю, что ты сделал. Предал…

Я сидела на полу, прижимая руку ко рту, чтобы не зарыдать в голос от его боли. Она физически меня пожирала, но я нашла в себе силы подняться. Подошла к Дамирану и мягко забрала у него вещи.

— Тише, милый, все в прошлом, — шептала еле слышно, осторожно оттесняя его обратно к кровати. — Здесь только мы с тобой, — гладила его