Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Они прошли мимо симпатичного молодого мага в фиолетовой мантии целителя, лежавшего на мраморном краю фонтана и довольно громко храпящего. Вода из грубо вытесанной палочки Святого Квиссари струилась прямо ему в лицо, но и это не помогало пробудиться от пьяного сна. В паре футов крался ладдер без мантии, выглядевший так, словно собирался обчистить карманы целителя, но Саффрон пришлось подавить в себе инстинкты детектива. Ей было нельзя вмешиваться, хоть она и по-прежнему чувствовала праведный гнев. Теперь все это было в прошлом.

Леван, казалось, не замечал готовящегося ограбления.

— Что мой отец сказал насчет любовных дел Марриосан? «Она на все пойдет, чтобы спасти мальчишку Флейнов. Возможно, экворанка с пламенным сердцем стала бы куда лучшим вариантом. Хотя, ты ведь сама питаешь определенную слабость к Ниссе Насзи?», — он слегка поморщился. — Я даже спрашивать не буду, правда ли все это. Информация моего отца ложной не бывает.

Сафф не ответила и плотно сжала губы, сделав лицо, натренированное за время игр в простофилю. Она погрузилась в привычное молчание, хотя щеки все-еще покалывало от жара, вызванного недавними ласками Ниссы.

— Тебе следует избавиться от любых остатков привязанности к Насзи. — Шаги Левана ритмично отдавались на брусчатке. Шел он оживленно, и Саффрон слегка запыхалась, пытаясь за ним успеть. — Вы теперь по разные стороны. И если мы прикажем тебе ее устранить, придется это сделать, иначе клеймо убьет тебя на месте. Отсеки все чувства, пока еще можешь.

Эти слова так походили на сказанное Ниссой год назад, что становилось жутко.

— Благодарю тебя за мудрый совет, о великий знаток романтических отношений.

Уж лучше насмехаться над болезненными замечаниями, чем признать их справедливость.

— Расскажи мне про других солдат из когорты, — сказал Леван. — Адуране и Вилларе.

— Гайан Виллар работает под прикрытием в Понс Аэлии, — неохотно ответила Сафф. Усталость давила на нее, как свинцовое одеяло. Клеймо жгло даже сквозь бальзам, и она стиснула зубы, чтобы вытерпеть боль. — Он сильный чародей и отвратительно играет в простофилю. У него красивые волосы и талант проводить допросы. Себран Адуран — выдающийся зельевар, служил в вэлльской пехоте. Грубоватый и скрытный. О его жизни до военной школы мне ничего не известно. Его отправили в Кардубан, охранять асценитовые шахты. — Саффрон неуверенно помолчала, прежде чем продолжить. — Один из них, возможно, повелитель. Думаю, это Гайан — это объяснило бы его умение проводить допросы и то, что он получил самое лучшее назначение, но я не уверена.

Тот факт, что в их когорте был повелитель, сводил ее с ума. Если бы их дороги пересеклись, пока она работает под прикрытием в Кровавой Луне, это вызвало бы серьезные сложности. Если бы Саффрон точно знала, о ком идет речь, держаться подальше было бы куда проще.

Однако, как только она упомянула повелителя, лицо Левана помрачнело, на нем ясно была видна ненависть к Серебряным Мантиям.

— Это я выясню.

У Саффрон тут же сжались легкие от сожаления. Возможно, это был неверный ход. Кровавая Луна не потерпит могущественного повелителя в рядах Ордена.

Что если она только что сделала гибель Гайана неизбежной?

Это был непродуманный поступок. Непростительно непродуманный.

Обычно ее мысли были куда более резкими, быстрыми. Это был отвратительно долгий день, и боль вместе с утомлением портили аналитические способности Сафф. Даже зрение ее подводило.

«Ты далеко не такая умная, какой себе кажешься», — сказал ей Леван менее часа назад, как раз после того, как надел на нее ошейник прямо на улице и уложил на землю, как непокорную узницу. А прямо перед этим она проболталась о том, кто не справился с заданием по пыткам, и он прицепился к этой информации.

«Первое, что тебе следует запомнить: здесь все контролирую я».

Она встретила более чем достойного противника, и ей следовало быть осторожнее.

— Происхождение Насзи, — продолжил Леван, не заметив ее внутреннего смятения. — Ходят слухи, что в ней есть кровь дракона. Это правда?

— Понятия не имею, — искренне ответила Сафф. — Она никогда прямо об этом не говорила.

Они свернули с шумного Бульвара Аролланов на более спокойную улицу Сомнений, где располагались подозрительные магазинчики, очень нравившиеся всяким проходимцам и наемникам. Ряды фонарей поблескивали теплыми оранжевыми огоньками, похожими на пламя в печи. На некоторых древних домах виднелись следы подпалин, оставшихся после того, как драконы сожгли город, воспротивившись Эпохе Ужаса. Обугленные отметины можно было легко удалить простым заклинанием, но владельцы зданий считали, что так остается больше своеобразного шарма.

На единственной сохранившейся в целостности стене был изображен огромный мурал. На нем стоял, подняв палочку в небо, Парлин Великий, а возле его ног полукругом выстроились покорно склонившиеся драконы. Этот исторический персонаж жил около двух тысяч лет назад, но по-прежнему считался самым могущественным магом, когда-либо обитавшим на Асценфолле. Список его заслуг включал избавление от разного и многочисленного зла, создание первой палочки из Вечного вяза и наличие члена совершенно невероятных размеров. На мурале с драконами на его брюках изобразили бугор, выходящий за рамки любой логики.

Вэллин был страной, чей народ превозносил героев. В соседнем Белландри почитали неудачников, воинов, против которых были все обстоятельства, неожиданных победителей и их триумф над неудачами. Вэлльцы же наоборот обожали истории про абсолютных чемпионов, неуязвимых завоевателей, силе и славе, харизме и оригинальности, непревзойденном таланте.

Поэтому Парлин Великий был такой же частью Вэллина, как удовольствие или огневиски, символом народного духа, которым никогда не стал бы ни один флаг. На самом деле, три из семи дней недели были названы в честь его подвигов. Элминг — за вырезание первой палочки. Сординг — за победу над Сорде, его знаменитым врагом. И опарлинг — по имени самого героя.

— Молчание Насзи по этому поводу лишь подкрепляет слухи, — медленно, словно был погружен в раздумья, проговорил Леван.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Саффрон, впервые посмотрев на него, хотя они и прошли уже несколько сотен ярдов. Яркие отсветы фонарей подчеркивали шрам от пореза на его нижней губе, заставляя тот казаться глубже, чем есть на самом деле.

Возле почти пустой таверны под названием «У Кернасти», известной как место встреч последователей учения Галантри, сидели двое женщин и разговаривали на бойком тарзанийском, сопровождая слова сложным языком жестов, распространенным в Восточных Республиках. На столе между ними лежали карманные часы в перламутровом корпусе, которые тикали с таким пронзительным звуком, что Сафф поморщилась.

— Ну, — сказал Леван, и в