Серебряная мантия - Л. К. Стивен

столь же скрупулезным в таких вещах, как и Серебряные Мантии? Если бы Саффрон все еще была прославленным детективом, то сейчас бы заполняла просто невообразимое количество бумаг, едва справляясь с желанием пропустить себя через огромную мясорубку.

Но никакого допроса не последовало. В целом, до Сафф никому не было никакого дела.

Вскоре после рассвета в ее дверь резко постучали, но к моменту, когда она накинула халат и подошла, чтобы открыть, на пороге оставался только поднос с завтраком. Между миской драконьих ягод и глиняным горшочком со сладкими взбитыми сливками обнаружилась скрученная записка, нацарапанная на обрывке пергамента:

«Оставайся в своей комнате. Приду за тобой позже. Леван».

Почерк у него был на удивление аккуратный, с завитушками на заглавных буквах и идеально ровными отступами по краям. Ткнув в записку палочкой, Саффрон пробормотала: «Sen eriban», — а потом с удовлетворением наблюдала, как пергамент разорвало на клочки. Конечно, это была пустая, но все равно приятная трата магии.

У Сафф не было никаких возражений против того, чтобы провести весь день в уединении собственной спальни, так что она поставила поднос на кровать и с удовольствием поела. На завтрак были вареные яйца с жидким желтком, бекон с кленовым сиропом и сладкий картофель, намазанные маслом тосты и несколько порций ягод со взбитыми сливками. Кроме того, Леван оставил ей еще одну баночку бальзама, и Саффрон щедро намазала им пылающее клеймо.

Впрочем, вскоре резкий укол отвращения к себе прогнал чувство облегчения. Она не заслуживала набитого живота и успокоения боли. Нитрас умер от ее руки. Его дочь была обречена на жалкое, вечное прозябание в мерзком игорном доме.

«Его смерть была нужна для миссии, — сказала себе Саффрон. — Ты обдумала все возможные варианты, и это был единственный выход».

Ей вспомнились слова Себрана, с солдатской жесткостью сказанные во время финальной аттестации: «Приемлемое количество жертв среди гражданских не обязательно должно равняться нулю». Облегчения это не принесло.

Остаток дня она провела в размышлениях о том, стоит ли связаться с Аспар. Капитана заинтересовало бы то, как прошла предыдущая ночь, но Саффрон не могла признаться, что раскрыла свое прикрытие Ниссе. Конечно, можно было поделиться информацией о неудачной попытке ограбления со стороны Белокрылых и последовавшим за этим покушением на жизнь Левана, но стоила ли это риска, связанного с выходом на связь? Скорее всего, Серебряные Мантии уже обнаружили трупы, у одного из которых горло было вырвано луноволком. В Ордене уже знали о противостоянии между Белокрылыми и Кровавой Луной. Без весомых доказательств того, что именно Леван совершил эти убийства, ордер на его арест никогда не выдадут.

Нет, этого было мало для того чтобы выходить на связь. Пока мало.

Саффрон часами то дремала, то просыпалась. Ей снилось, что она — паук-шелкопряд, запертый в паутине из колючей проволоки. От каждого звука шагов в холле Сафф подпрыгивала на одеялах.

Начался и закончился вечер, но Леван так и не появился.

Саффрон все больше тревожилась.

Ближе к полуночи она лежала, глядя на золотую розу на потолке, и размышляла о внушающей ужас памяти Лириана Келадона. О том, что он, кажется, знал всех жителей Атерина и помнил о сияющих ниточках любовных и родственных связей между ними. О его внутреннем понимании того, какие из этих ниточек разорвать, чтобы причинить как можно больше боли.

Сколько пройдет времени, прежде чем клан Кровавой Луны разрушит каждую жизнь в Атерине? Прежде чем отравит существование всем людям? Степени столкновения с ними недолго продержатся прежними.

Кроме того, Сафф беспрестанно и мучительно думала о дочери Нитраса.

Сколько еще ей придется существовать в стеклянной тюрьме без возможности говорить и двигаться? Большинство магов жили более ста лет. Ей придется страдать еще так долго…

Если только…

Очень многое в этом задании было вне контроля Саффрон, и все-таки оставалось пространство для возможностей. Для добра и искупления. Конечно, был и риск, но она была создана для риска. Для того, чтобы оценивать опасность и прокладывать сквозь нее путь на другую сторону.

Во-первых, какие перед ней были угрозы?

Скорее всего ее поймают. У Лириана повсюду были глаза.

Что он сделает, если поймает Сафф на том, что она разбивает стеклянный шар подошвой сапога?

Саффрон все еще была им нужна, чтобы найти Зарес, так что они ее не убьют, но у них всегда останутся возможности использовать боль и страх.

Боль ее не пугала. Она была готова заново пережить клеймение, если бы это принесло какую-то пользу.

Но вот страх…

Они не будут угрожать ее когорте из Сильверклоук, потому что те были нужны им целыми, чтобы по одному превратить их в своих марионеток, а вот ее дяди окажутся в опасности. Кровавая Луна решит отправить Саффрон послание, дать понять, что ими нельзя так нагло манипулировать.

Так что они скорее всего навредят ее родным, но не убьют их за такое. Мал и Мэрин будут нужны им, чтобы заставить ее слушаться. Клан не потратит свой главный козырь только ради того, чтобы отомстить за разбитый шарик для рулетки.

В любом случае, Сафф была уверена, что оба ее добрых дядюшки примут на себя удар за окончание страданий невинной девушки. И они захотят, чтобы кто-то сделал то же самое и для Саффрон, если та вдруг окажется запертой в стеклянной клетке.

Обрадовавшись, что она продумала возможный исход, который оказался не таким уж мрачным, Сафф надела тунику, штаны и багровую мантию, нанесла новый слой бальзама от ожога на рану и вышла из спальни в пустынный коридор.

Она держала палочку зажатой в ладони, готовая в любой момент создать вокруг себя щит. Остановить время, если будет нужно. Сафф припомнила весь список атакующих и защитных заклинаний, что ей пришлось освоить во время учебы в Академии, и приготовилась применить их в крошечную секунду, что отделяет жизнь от смерти.

Но к собственному удивлению, Саффрон шла по особняку так же легко, как нож проходит сквозь мягкое масло. По пути она встретила лишь несколько слуг, которые почтительно склоняли головы, прежде чем вернуться к своим делам. Багровая мантия обеспечивала ей абсолютное уважение и признание силы, и Сафф заподозрила, что никто из подчиненных не знал, каким именно образом она здесь оказалась. Они не слышали, как она кричала и умоляла, пока раскаленное клеймо сжигало ее кожу и плоть.

Они просто видели ее мантию и кланялись.

Саффрон постоянно оглядывалась через плечо, пока кралась по зачарованным туннелям, дорогу в которые запомнила во время путешествия туда и обратно до «Уставшего Святого».