Серебряная мантия - Л. К. Стивен

Сколько доверия к клейму верности.

Сколько самоуверенности.

Несколько минут спустя Сафф вошла в игорный дом точно тем же путем, каким до этого его покинула — через окутанный дымом балкон для курения ачуллаха. Пока она шла через холл со сводчатым потолком, другие игроки расступались перед ней, как волны, омывающие камень. Они кивали ей и напряженно, испуганно улыбались. Один даже сделал реверанс, будто Сафф была представителем знати. Такое признание ее могущества было интересным, даже опьяняющим.

Потому что страх действительно был своего рода силой, призвать которую было куда проще, чем магию. И запасы его были безграничны.

Неудивительно, что глава клана считал его столь привлекательным.

Несмотря на глубокую ночь, игорный дом был полон народу, но кругом царила распущенность, которая не понравилась Саффрон. Расслабленные лица, пустые глаза, мрачно пульсирующие вены на горлах. Ею овладели те же голод и жажда, желание пойти в бар к сауэрам с черной вишней, стремление к чистому, дикому удовольствию, почти эйфории.

За столом с рулеткой, где прошлым вечером играла Саффрон, Нитраса сменила юная девушка с оливковой кожей, вздернутым носом и иризийским ожерельем в виде грифона на шее. На бейджике у нее значилось имя: Венда.

Раскрутив колесо и бросив на него шарик, Венда наблюдала, как он подпрыгивает и постукивает, а его очертания размывались в серебряную дымку. Когда тот остановился, серый зрачок внутри обрел форму и с ненавистью сузился при виде Саффрон. Глаз стеклянно, будто пьяно блестел. Сафф словно почувствовала чужую тошноту, скручивающуюся и извивающуюся у нее в животе.

Она подошла после того, как Венда смахнула фишки с покрытого сукном стола. Крупье старательно не смотрела на багровую мантию и ту, на ком она была надета, но отчаянно колотящаяся жилка на шее выдавала ее страх.

Саффрон указала палочкой на шар для рулетки.

— Ans convoqan, — простейшее заклинание призыва.

Шар взлетел в воздух и приземлился ей на ладонь. На секунду Венда перевела полный ужаса взгляд на Сафф.

— Никому об этом не рассказывай, — пробормотала Сафрон и спрятала шар в карман мантии.

Крупье пораженно кивнула, сжимая серебряное ожерелье с сапфиром, выполненное в виде грифона, лежавшее у нее на ключицах.

Саффрон ушла, не оглядываясь. Сердце бешено колотилось о клетку из ребер. Видел ли ее Лириан через шар для рулетки? Или было слишком поздно и он уже спал?

Она почти добралась до балкона для курения, как вдруг от автоматов отошла массивная фигура и преградила ей путь.

Леван смотрел на нее непроницаемым взглядом, его голубые глаза были холодными, как у трупа. Увидев его, Сафф вспомнила про горящую плоть, умоляющего крупье, окровавленные обрубки кистей и волка, вырывающего голосовые связки из бледного горла. Мертвых родителей, лежащих у ее ног в детстве, прямо на выцветшем ковре, который отец однажды заколдовал, чтобы она могла полетать.

— Ловко, — Леван выразительно посмотрел на ее карман, а потом многозначительно — на столы с рулеткой.

Ненависть вспыхнула внутри Сафф белым пламенем.

— В ее страданиях больше нет никакого смысла, — низким голосом отрезала Саффрон. — Ее отец мертв, и вам больше некого вынуждать подчиняться. Оставлять ее здесь просто жестоко.

— Я никогда и не отрицал, что жесток.

Сделав еще шаг к ней, Леван оказался так близко, что она чувствовала тепло его тела. Хотя игорный дом был погружен в хаос, и все вокруг кричали и ревели, все ее чувства сфоркусировались на нем. Его лицо наполовину было освещено бликами игровых автоматов: золотые, белые, синие и зеленые вспышки танцевали на его острых скулах, рассеченной губе, точеных чертах лица, ямочке на подбородке и блестящих волосах цвета темного шоколада.

Сафф было ненавистно признаваться себе, что она боялась этого мага, того, как легко и быстро он произносил смертельное заклинание, как отсекал конечности, чтобы добыть информацию. И все-таки пророчество показало ей, что она победит. Саффрон прижмется к нему губами, и он низко, хрипло застонет, а она ударит его смертельным проклятием в живот. И будет от этого чувствовать себя прекрасно.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросила Сафф, решительно прогоняя страх из голоса.

— У меня свои методы.

Он смотрел так пронзительно, что ей захотелось отвернуться, но гордость заставила ее сдержаться. Казалось, Леван то вовсе избегал смотреть на нее, то прожигал взглядом до костей. Сбоку на его шее было размазано что-то темно-красное.

Сафф показала на то, что определенно было брызгами крови.

— Много дел было?

— Выверни карманы, — потребовал он, проигнорировав вопрос.

— Нет, — Саффрон сжала в ладони шар для рулетки, но не достала его.

— Это не стоит твоей жизни, — нахмурился Леван.

— А это уже мне решать.

Он нетерпеливо наморщил нос, и Сафф почувствовала крохотную вспышку удовлетворения. Ей весьма нравилось усложнять ему жизнь. Леван привык всегда получать желаемое. И ее упрямство было для него в новинку.

— Зачем ты это делаешь? — низким голосом спросил он. — Зачем рискуешь собой ради той, кого даже не знаешь?

Она пожала плечами.

— Опять наденешь на меня ошейник? Или сразу перейдем к стадии, где ты угрожаешь покалечить моих близких?

— Ты понимала риски для своих родных и все равно пошла на это? — Леван снова нахмурился так, будто только что услышал одну из знаменитых загадок ее дяди Мала.

— Окажись я запертой в таком шаре, они согласились бы стерпеть любую боль, чтобы меня вызволить. Дочь Нитраса заслуживает такого же милосердия. — Сафф показала себе на грудь. — И видимо, клеймо не сочло, что я предала Кровавую Луну, раз я все еще стою здесь.

Говорить про клеймо было рисковано, но вера членов клана в него казалась нерушимой, и Саффрон не видела причин, почему не использовать его как аргумент.

Она снова задумалась о том, было ли такое же клеймо и под туникой Левана. Если да… Сафф и представить себе не могла, каково это — претерпеть подобное от рук собственного отца. Это не оправдало бы того, каким безжалостным убийцей стал Леван, но хотя бы многое объяснило.

Хоть это и противоречило взглядам капитана Аспар, никто не рождался злым.

— Как твоя рана? — грубо спросил он.

— Нормально, — чувствуя, как под уродливой коркой на ожоге струится горячая кровь, солгала Саффрон. Она вытащила из кармана серебристый шарик. Белки глаза были пронизаны паутинкой розовых кровеносных сосудов, будто дочь Нитраса плакала. — Есть еще угрозы, которые ты мне выскажешь, прежде чем я в любом случае это сделаю?

Опять самоуверенность. Леван легко мог превзойти Сафф в силе, если бы захотел,