Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

– А говорят, девушки не падают с потолка, – мрачно подметил я, опуская Лолу на пол, и, обхватив тонкую ладонь, повел в маленький коридорчик VIP-комнат.

Музыка перестала долбить по голове, оставшись лишь приглушенной вибрацией на фоне. Не в основной части, а здесь, обычно происходили самые настоящие неправильные вещи. Ну как сказать, неправильные. Может быть, далекие от морали. По типу тех, где чья-то жена уединяется в объятиях какого-нибудь забулдыги ради острых ощущений. Конечно, я надеялся, что эта чья-нибудь жена не моя.

– Что происходит, Лукас? – спросила Лола, пытаясь меня остановить. Я обернулся к ней, замечая размазанную помаду на губах, потекшую тушь. Обычно после простого танца девушка так не выглядела.

Я подошел ближе, сокращая расстояние между нами и почти вжимая Лолу в стену. Она приподнялась на носочки, хотя в своих туфлях и так была на порядок выше.

– Танцевала для кого-то? – я наклонился так близко, что увидел отблеск ламп в ее голубых глазах. Лола моргнула, свела брови к переносице и, собрав все силы, которые в ней были, толкнула меня в грудь.

– Ты за этим пришел?

– Что с внешним видом, Лола? – повторил я, даже не планируя отступать. Мне необходим ответ. Черт возьми, я должен знать, что моя жена не спала ни с кем за моей спиной.

– Ненавижу тебя! Почему ты все портишь?! – воскликнула она, впечатав маленькие кулачки в мою грудь. Большие глаза наполнились слезами. Теперь я понимал, почему она злилась на кухне, когда я вернулся домой поздно ночью и так и не ответил на ее вопрос о других девушках. С другой стороны, мы ничего друг другу не обещали. Но, черт возьми, только от мысли, что ее губы касались кого-то еще, вызывали желание убивать.

– Ты моя жена, Лола, и танцевать будешь теперь только для меня, – проговорил я, понимая, насколько абсурдно звучали мои слова. Девушка тоже это понимала. Она встрепенулась, разозлилась еще сильнее, но слезы никуда не ушли. Их стало больше.

Я чувствовал себя ублюдком. И поступал как ублюдок. Я не привык обманываться.

– Из-за тебя я и так не могу спокойно жить! – удар прилетел в плечо. – Не могу! Неужели такова расплата? – и еще несколько ударов, сопровождающихся всхлипами и словами ненависти.

– Лола…

– Не хочу ничего слышать! Я хочу умереть, Лукас, – неожиданно призналась она, обессиленно опустив руки. Внутри что-то щелкнуло от ее слов. Совсем незаметно, но разбилось. Как случайно упавший на плиточный пол стакан.

Пальцы скользнули на тонкий подбородок, я поднял ее лицо, заставляя посмотреть в мои глаза. Что-то внутри дрогнуло. Едва ощутимо, но укололо иглой прямо в сердце. И я вдруг понял – да, она чертова стерва, которая только и делает, что ругается со мной и со всем окружающим миром, но ведь ей пришлось такой стать. Ее отец настоящий мудак, который выгодно продал ее замуж. Ее муж – ублюдок, которому ничего не стоит похитить ребенка. А она просто хотела быть счастливой и, может быть, нужной.

Я тяжело сглотнул, на секунду прикрыл глаза, пытаясь подавить ком в горле. Еще никто не заставлял меня думать о таком. Кроме Софии в моменты, когда жестокость отца выходила за все возможные рамки.

И когда я вновь посмотрел на нее, во мне расцвела уверенность в том, что я бы не хотел видеть свою жену мертвой.

– Даже не смей говорить такое, – сдавленно припечатал я.

– Я больше не могу, Лукас, – простонала девушка, прикрыв веки, пока слезы беззвучно стекали по бледным щекам, размазывая и без того потекшую тушь. А я просто смотрел на ее слезы, понимая, что вел себя как самый настоящий кретин. Она стояла передо мной в своем невыносимом полуголом платье, плакала от отчаяния и совсем не хотела жить. Как давно жизнь перестала иметь для нее смысл? Как давно желание просыпаться покинуло ее? До свадьбы со мной или после? Как долго она разрушалась изнутри, улыбаясь всем вокруг, злясь на меня и выдерживая все, что подкидывала судьба? Как долго она живет в кошмаре из собственных мыслей?

Черт возьми.

Я подался вперед, даже не понимая, что именно делал, коснулся розовых губ своими. Осторожно, так легко, будто боялся, что она сожжет меня, если поймет, что я поцеловал ее.

Лола всхлипнула и уставилась на меня полными слез глазами. Я был уверен, что она ударит меня еще раз, но аккуратные ладони скользнули на мою грудь, губы приоткрылись, а ресницы опустились вниз.

Я снова наклонился, срывая еще один поцелуй. Не страстный, не съедающий изнутри от желания, а легкий, изучающий, будто мы только что познакомились и ничего друг о друге не знали. Хотя в этом крылось больше правды, чем в том, что мы уже несколько лет проводили время вместе.

И мы просто целовались посреди коридора в клубе, полном людей, где-то вдалеке, словно под водой, играла музыка, создавая вибрации и кружа голову. Или это от ее близости я так размяк?

Лола отстранилась, затуманенным взглядом рассматривая мое лицо.

– Я не хочу, чтобы ты так думала, антилопка, – прошептал я, убирая светлые волосы с мокрых щек. И вот мы снова прожигали друг друга взглядами, не говоря ни слова, не двигаясь и, кажется, даже не моргая.

Все между нами было таким: резким, жарким, иногда холодным, переходящим из крайности в крайность. От ненависти до страсти и желания, которое могло выжечь внутри дыру, если не будет удовлетворено.

Она первая сократила расстояние, снова сплетая наши губы и языки, подтолкнула меня к одной из комнат.

Никто из нас не обратил внимания на обстановку. Мы просто рухнули на диванчик, продолжая целоваться, пока ладони блуждали по всему телу без запретов и ограничений: забирались под платье, рисовали круги на коже, оставляли красные пятна и полосы, расстегивали пуговицы на рубашке, выводили рисунки тату и опускались к ремню на брюках. Медленно, изучающе. Мы узнавали друг друга заново. Пусть сквозь ненависть, злость и отчаяние, но с желанием, играющим с нами, как с глупыми подростками, с возбуждением, которое затапливало, как вышедшая из берегов река.

Лола прогнулась в пояснице, откинула голову, открывая шею, а я, не медля, оставил несколько влажных поцелуев на пульсирующей точке, пока пальцы неспешно проникали под тонкое и уже мокрое кружево белья.

Может быть, я все еще спал? Вот только такой сон с ее участием казался адским наказанием. Я бы вряд ли захотел просыпаться, если бы сон не оказался вещим.

Пальчики Лолы подцепили тонкие бретельки платья, спустив их по плечам. Серебристая ткань, огладив