Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

— Зачем ты меня держишь, Упырь? Я должен пролить кровь за сына.

— И ты ее прольешь, — отвечаю я, вставляя сигарету ему между губ. — Нужно просто еще немного подождать, только и всего.

Я решаю, что лучше оставить его остывать на улице, а сам направляюсь внутрь, горя желанием посмотреть на грядущее представление.

Глава 33

Аурелия

Когда впервые переступила порог «Жемчужины джунглей», мне даже нравилось, что на меня смотрят. Черт, да мне в какой-то мере понравилось быть на виду обнаженной и в тот единственный раз, когда у меня не оказалось сменной одежды и я приземлилась на той человеческой заправке.

Но подобное появление — это уже что-то из ночных кошмаров. Унизительно и оскорбительно — именно так, как и задумывалось. Ноги болят, потому что обувь мне не положена, а кожа на шее горит в адской агонии. Сегодня перед рассветом Ксандер так быстро сменил ошейник, что я едва успела пикнуть, как крики боли заставили меня рухнуть на колени.

Он без малейших эмоций наблюдал за моими судорогами, после чего скомандовал сесть в машину.

Мне стоит огромных усилий сохранять каменное, бесстрастное выражение лица, ведь единственное, что может быть хуже наготы в таком месте — это быть голой и явно растерянной.

Хуже ли это, чем когда меня волокли по проходу в облике акулы, заставляя задыхаться долгие, мучительные секунды? Даже не знаю. Каждая скверная вещь за время пребывания в поместье Дракос слилась в один гигантский ком смолы, который осел на самом дне желудка и тянет меня вниз.

Моя анима прячет морду под крылом, скуля от боли при воспоминании о том, как бывший истинный выжег новый, более толстый ошейник прямо на коже. После свадьбы Ксандер стал еще молчаливее, а его сила теперь не просто пульсирует — она беснуется. Кажется, достаточно одного легкого толчка, и он сожжет всех к чертям собачьим.

Мы ходим по лезвию ножа, он и я.

Столько всего общего.

Но это превратило его в колючее, злобное существо. И, судя по недавней сцене на улице, явно кровожадное. Молодой змей погиб из-за того, что вместе с парой других придурков похитил меня. Они уже собирались пытать меня, если бы не этот жуткий дракон, который явился и перебил всех, кроме Наталии. Ее потом пытали днями, пока я не позвонила Упырю и не устроила ей побег.

То, что Ксандер тыкал этим в лицо отцу, показывало, насколько глубоко он увяз. Насколько сильно он отличался от парня из моего сна: того мальчика, который впервые увидел брачную метку и запрыгал от радости.

При входе я пытаюсь держаться в тени Ксандера, но, похоже, мы пришли к столу последними, так что на нас уставились абсолютно все. Мое единственное спасение в этой ситуации — Юджин, защищенный и невидимый в моем силовом пузыре. Он держится у лодыжек, лаская ногу шелковистыми перьями, чтобы дать понять: он здесь, со мной. Я не одна, и на моей стороне есть хотя бы одна живая душа.

В главном зале, где сдвинули столы, чтобы получился один большой, уже разливают напитки.

Осталось всего одно свободное место.

А еще на этой сходке криминального мира не хватает одного человека. Из моих истинных присутствует лишь один — Упырь крадется позади, буквально кипя от предвкушения. Если бы я не знала его лучше, то решила бы, что эта мерзкая тварь ждет не дождется начала.

Коса — единственный криминальный авторитет штата, который отсутствует, и, подозреваю, его просто не пригласили.

И хотя моя анима скулит, я рада, что моей большой белой акулы, волка и льва здесь нет. Для них стало бы худшей пыткой видеть меня в таком виде и не иметь возможности ничего сделать.

Когда Ксандер занимает последнее кресло, я, следуя примеру остальной прислуги, встаю у его стула, используя высокую спинку, чтобы максимально прикрыться. Но даже это не спасает от сальных взглядов. Позади каждого криминального босса стоят по три-четыре охранника — сплошь массивные анимусы из породы «лучше-не-связывайся». Ксандер — единственный лорд без свиты.

Одна из двух других аним в комнате ловит мой взгляд с ухмылкой.

— Собственность поместья Дракос, — растягивая слова, произносит Коллекционерша, выглядящая весьма модно в шляпке-котелке в стиле двадцатых годов и черном платье с открытыми плечами. Она изящно держит сигарету пальцами. — Ну и ну. Похоже, этот ошейник натирает, леди Костеплет.

Вокруг раздаются смешки, и я честно пытаюсь смотреть им прямо в глаза. Но это чертовски трудно, когда тебя выставляют в таком позорном свете. Щеки заливает румянец, а в глазах щиплет от слез, пока они потешаются надо мной и моим голым телом.

Будь проклят Ксандер Дракос. Будь проклят Флорес Дракос и весь его гребаный род. Кто-то на дальнем левом конце стола шевелится, и мне в глаза бросается блеск металла. Разглядев, кто это, я пялюсь на него.

И смотрю снова.

Потому что рядом со своим отцом, Тибериусом Клосоном, сидит бывший истинный Минни — черноволосый и черноглазый громила по имени Титус. И они не врали, когда говорили, что я сломала ему челюсть, когда он держал меня в пасти. Живой челюсти у него теперь нет — во всяком случае, из плоти и крови. Ее заменили искусным лекарским творением птиц, сделанным целиком из стали, включая нижние зубы.

Выглядит это жутко.

— Принеси мне бокал, Змеиное отродье, — шуршит Ксандер непривычно тихим голосом. — Двойной виски. Чистый.

Дыхание перехватывает, когда Ксандер взмахом руки отстегивает поводок. Внезапно я остаюсь беззащитной и всеми покинутой под пристальными, жадными взглядами. Я задираю подбородок и наконец нахожу в себе силы убрать руки от груди, направляясь к барной стойке на противоположном конце зала. Кто-то отчетливо чмокает губами, другой заметно ерзает в кресле, но я напускаю на себя максимально стервозный вид и игнорирую их, не сводя глаз с бутылки виски и бокала. Единственное, что удерживает от слез — теплое присутствие Юджина у голени. Он слегка клюет меня, напоминая, что нужно сосредоточиться. Я слушаюсь, понимая, насколько это мудрый совет.

Лишь налив напиток и повернувшись обратно, я замечаю, как Упырь вальяжно проходит мимо Титуса. Василиск ухмыляется:

— Мне нравится этот стиль киборга.

Быстрый, как гадюка, он щелкает пальцами по блестящему металлу. Сталь отзывается колокольным звоном.

Титус реагирует мгновенно: оттолкнув стул, он с рыком бросается на василиска. Тибериус и кошачий анимус по другую сторону перехватывают его, удерживая на месте, пока Упырь шипит, скаля клыки, а затем заливается безудержным хохотом.

Леди Гиена с силой ударяет о землю