Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

О, это вполне могло быть правдой. Она всегда казалась не от мира сего.

— Но тогда почему этот придурок, — Дафна зашипела на меня предупреждающе, но я не отреагировала. Этот всемогущий урод заслужил. — Меня пытал? И убил! И почему я возродилась? Разве всё не должно было закончиться ещё в прошлой жизни?

Рафаэль неловко улыбнулся и покачал головой.

— Начну с твоего последнего вопроса. Видишь ли, магия — вещь сильная. И раз уж ваше трио так удачно появилось в нужный момент, похоже, волшебство не собиралось тебя отпускать. Вам суждено было быть вместе, и считай это вторым шансом.

Видя, что меня затрясло от гнева при фразе «суждено быть вместе», он поспешил, как ему казалось, оправдать брата.

— Не сердись на Теодора. Вернее, попытайся его понять. Видишь ли, то, что произошло с нашими предками, было жестоким, изменяющим, обезображивающим действием. Те драконы, что рождались потом, не могли приобрести настоящую форму, пока не объединятся со своими душами и Жемчужинами, и поэтому их личность и природа приобретали дикие, неправильные формы. То, что ты видела, — это дикая суть. Неправильная и жестокая форма. Она страдала сама и мучила других. Эту форму, лишённую всяких добрых чувств или чувств вообще, называли Изначальной...

Всё, я больше не могла этого терпеть! Мне нужно было высказаться, и притом срочно, иначе я сейчас взорвусь, как кипящий котелок.

Резко встав с дивана и отбросив покрывало назад, я почти бегом понеслась к двери, до того как меня успели остановить.

Распахнув широко дверь, я выскочила в коридор.

Так и есть!

Он здесь!

Знала, что никуда не уйдёт и будет подслушивать под дверью.

Теодор сидел, прислонившись спиной к стене. Голова его была откинута назад, и волосы падали каскадом. Глаза его были закрыты, под ними залегли скорбные тени. Одно колено было согнуто, и на нём лежала его рука, безжизненно свисала кисть. Лицо его было бледным и неподвижным, лишь только кадык иногда дёргался. Красив и вызывает сочувствие.

Само страдание и смирение! Тьфу !

Стоило мне вылететь в коридор и нависнуть над ним, как глаза его неспешно приоткрылись. В них был вопрос, ожидание и даже, кажется, надежда.

Плевать мне на твои надежды, чудовище!

— Я тебя ненавижу, чёртова заготовка к дракону!!!!!!!!!!!!!!!!! — смачно выплюнула ему яростные слова в лицо, а после вернулась в комнату и с силой захлопнула дверь. Злорадно надеясь, что часть штукатурки упадёт младшему принцу на голову.

С гордым и победным видом, под ошарашенными взглядами сестры и принца, я прошагала по комнате и снова села на диван. Накинув на плечи брошенное покрывало, я вопросительно взглянула на Рафаэля. Мол, и что дальше?

— Кори, ты... — сестра слабо попыталась меня вразумить, но я остановила её взмахом руки.

— Заслужил.

После этого я снова обернулась к наследному принцу и повелительно приказала:

— Продолжай.

— Слушаюсь, ваша светлость. — хмыкнул Рафаэль, оценив иронию, но послушно продолжил. — Ну что ж... Об Изначальной форме. Эта форма проснулась в брате, когда Амелин появилась на свет. Ему было тогда девять лет. Мы с отцом сразу заметили изменения в нём. Во время очередного наказания он вдруг начал всё крушить магией. Его едва удалось удержать, но двое слуг погибли.

— Ты хотел сказать — надзирателя и палача? — с усмешкой переспросила я, намекая, что отношения внутри королевской семьи давно не секрет.

Рафаэль лишь пожал плечами.

— У родителей были свои причины, как ты знаешь.

— Знаю, — подтвердила я и потом безжалостно добавила, указывая на дверь, за которой, скорее всего, нет, точно, сидел Теодор. Как верный сторожевой пёс, хе-хе. — И подозреваю, что ЭТО — результат не только сложной драконьей природы, но и родительского воспитания.

— Не забывайся, — строго напомнил мне Рафаэль, и я действительно прикусила язык. Шок от ритуала сорвал все предохранители на моём инстинкте самосохранения, но стоило очнуться и вернуть их назад.

Наследник верно истолковал моё молчание и продолжил рассказ как ни в чём не бывало.

— Его сила росла со временем, но была под контролем. Кроме того, ты была рядом, и даже если бы осколок души не нашёлся, Теодор женился бы только на тебе.

От такого заявления я резко втянула воздух, натурально подавившись им.

— Что? На мне? С чего ты взял?!!!

Это было шокирующе-возмутительно! У меня не хватало слов, но старший принц спокойно объяснил:

— Даже если мы не можем соединиться с Жемчужинами, мы всё равно подсознательно их чувствуем и стараемся создать пары именно с ними.

И он так взглянул на мою сестру, что сердце защемило. Наверное, сейчас он думал, что если бы его осколок души появился в этом мире, то они с Дафной непременно оказались бы парой. Его затаённая тоска была невыносимой, так как обличала варварское отношение Теодора к собственной паре. Получив то, о чём другие только мечтали, этот мерзавец всё же поднял на меня руку. И пусть не рассказывают мне ничего об Изначальной форме...

— Он убил себя, — вдруг ни с того ни с сего прервал мои мысли Рафаэль.

— Что, прости? — переспросила я, выбитая из колеи таким заявлением.

— Когда он мучил и убивал тебя — он на самом деле убивал себя.

Я нахмурилась, а потом рассмеялась.

— Серьёзно? Убивал себя?!!!

— Да, — не колеблясь ответил Рафаэль. — Осколок и Жемчужина появились в одно время. Магия и Изначальная форма пробудились, и пути назад не было. Но представь, что кто-то вмешивается в этот процесс и убивает Осколок. А процесс необратим. Можно только пройти ритуал либо...

Он многозначительно посмотрел на меня, и я неожиданно договорила:

— Либо уничтожить носителя.

— Правильно, — похвалил меня принц. — Но как это сделать, если носитель уже могуч и силён? И обладает очень сильной регенерацией? Только убить самое ценное. Вырвать сердце дракона. Убить его Жемчужину. Это механизм, Корделия, заложенный в нас самой природой. Способ сдерживать дикую, изначальную форму. Самоуничтожение, которое позволяет остальному виду выжить.

Но разве магия могла отпустить вас? Цикл был запущен, и если с первого раза не сработало, значит, будет второй и третий, и...

— Хватит! — я закрыла уши и замотала головой, не желая его слушать. Не желая знать то, что он пытается мне сказать.

— Кори, — сестра снова ласково