Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Также он просил отнести вам несколько подарков. Остальные прибудут после обеда. Сейчас же мы поможем вам выбрать что-то приличное для завтрака и переодеться. Стоит поспешить, так как его высочество желает лично разделить с вами утренний приём пищи.

Она мне сразу не понравилась. Как только вошла и даже не успела открыть рот.

Что-то знакомое было в её надменно вздёрнутом носе, крупных веснушках, разбежавшихся по лицу в форме сердечка, и во взгляде, полном плохо скрываемого превосходства.

Она вызывала у меня необъяснимое раздражение и упорно кого-то напоминала.

Готова поспорить — волосы под чепчиком у неё рыжие...

— Мать моя герцогиня... Маркиза Перневаль, вы ли это?

Узнавание ударило внезапно.

Я даже рот приоткрыла от изумления.

Я не могла поверить своим глазам. Гордячка Мелинда собственной персоной!!! Моя старая соперница в одежде служанки, явившаяся прислуживать мне?!!

Ущипните меня... Я сплю!!

Мы с Мелиндой недолюбливали друг друга лет с одиннадцати. Когда её родители решили навестить наше имение и впервые привезли её и её брата: «Чтобы составить компанию девочкам».

Мы, девочки рода Рошвальд, этого категорически не хотели. Я была на год старше Мелинды, и мне она казалась страшной задавакой, а её брат — плаксой.

Впрочем, в глазах наследницы Перневалей я восхищения тоже не увидела. Мелинда всегда считала свою особу бесценной и достойной всяческого внимания, обожания и преклонения.

Так что кто-то её возраста с более высоким статусом и, чего греха таить, более красивый вызывал у девчонки страшную антипатию и тайную зависть.

К концу визита мы терпеть друг друга не могли, а годам к семнадцати были откровенными врагами и даже успели пару раз крупно напакостить.

Неизвестно, чем бы закончилась вся эта война, если бы Мелинда внезапно не исчезла. Родители говорили, что девушка заболела и её отправили в путешествие, чтобы подлечиться. Но всё это было странно и попахивало каким-то скандалом, так как с тех пор о ней ничего не было слышно до сего дня.

От моих слов что-то дрогнуло на лице Мелинды, и её взгляд стал отстранённым. Никакой уверенности больше не сквозило в её жестах. Опустив голову, она ровным тоном сказала:

— Вы ошибаетесь, леди Рошвальд, я больше не маркиза.

Это было очевидно, но всё равно неожиданно. Что случилось с ней? Когда она успела вернуться в свет? Или не вернуться? Как оказалась в таком унизительном положении?

Меня тоже лишили титула, но хотя бы отправили с глаз долой, не втаптывая в грязь остатки гордости и достоинства. Даже если Мелинда совершила какое-то преступление, даже если её осудили за что-то, то никогда и ни при каких обстоятельствах таким особам не позволяли оставаться во дворце.

И уж тем более не допускали в восточное крыло.

— Отныне, по приказу его высочества, я служу вам, — немного поколебавшись, она добавила: — Как компаньонка.

И впервые за всё время нашего знакомства взглянула на меня с тревогой и мольбой. Беззвучно уговаривая меня согласится и не опускать ее до уровня прислуги. Как странно! Наверное и в страшном сне ей не могло присниться вот такое....

О, боги!!! Стоп!!! Неужели это то, что я думаю?

С подозрением я уставилась на неё, а потом взглянула на служанок.

Нет, лучше лично спросить об этом дракона, вытряхнув из него всю подноготную.

Я пожалела Мелинду, решив не убивать ее репутацию окончательно, хотя бы в глазах прислуги, и вежливо кивнула.

— Благодарю, — кого именно благодарю, не уточнила. То ли принца, то ли её, то ли себя за терпение.

— Но сейчас я не нуждаюсь в чьей-либо помощи, — твёрдо продолжила. — Оставьте вещи и можете уходить. Позже я сама подберу себе служанок.

Это было очень дерзкое и вызывающее заявление. Претендующее на какой-то статус во дворце. Абсолютно противоречащие воли Теодора, приставившего ко мне именно этих соглядатаев.

И да, я сознательно двигала границы и пробовала лимиты дозволенного.

Так ли уж любит меня Теодор, как он уверял в Зале предков? Что собой представляет его любовь? Действительно ли он хочет на мне жениться, как думает Дафна? Или планирует мне судьбу канарейки, какая была у Амелин?

Я должна была попробовать и понять, поэтому мой каприз с прислугой был вовсе не капризом, а тактическим шагом, направленным на нервную систему противника.

Но, конечно же, отдуваться придётся Мелинде и служанкам.

— Леди Рошвальд, — мелькнувшая было благодарность в глазах опальной маркизы сменилась на привычные раздражение и властность. — Его высочество дал чёткие указания...

— Вам, дамы, — закончила я за неё, растягивая рот в улыбке. — Мне же его высочество приказов не отдавал, а если бы попробовал, то был бы послан к своим благородным предкам. Поэтому покиньте мои покои, так как я в ваших услугах не нуждаюсь.

Я специально говорила громко и дерзко, с расчётом на то, что каждое моё слово и жест будут переданы главному адресату.

И я не ошиблась!

Лицо Мелинды исказилось от ужаса, будто я произнесла святотатство, и нас вот-вот должна была поразить небесная кара.

Она нервно оглянулась на служанок, что все как одна опустили головы, а потом снова обернулась ко мне.

Поколебавшись, она сделала шаг, придвинувшись поближе, и зашептала так, чтобы слышала только я:

— Корделия, не усложняй всем жизнь. Сейчас совсем не время для таких игр. Ты не представляешь...

— Нет, это ты не представляешь, Мелинда, — весело ответила я ей, даже не побеспокоившись понизить тон. — Сейчас ты не в том положении, чтобы диктовать мне. И да, мне чихать на священную особу его высочества и на все его приказы и хотелки. Так что, если вы его так боитесь и жаждете удержать головы на плечах, то лучше вам всем убираться немедленно. Иначе, слушая такие речи, вы становитесь соучастниками моего преступления.

Эти слова прозвучали сигналом для толпившихся в комнате служанок. Не дожидаясь больше приказа Мелинды, они рванули на выход.

Моя же бывшая соперница не спешила. С минуту пробуравила меня тяжёлым взглядом, а после всё же вышла. Расстановка сил была очевидна.

Когда за ними закрылась дверь, я всё же доползла до края постели и, свесив ноги вниз, рассмеялась, не веря тому, свидетельницей чего я только что была.

Теодор решил не размениваться на мелочи?

Смех постепенно из удивлённого превращался в злой. Но кто сказал, что унижение моих недругов принесёт мне удовлетворение и заслужит мою любовь?

Этот тиран явно не допускал, что такая демонстрация может всколыхнуть во мне ассоциации с собственным унижением.

Но