Истинная пара для Стиральной машинки - Ника Лорен

Ледяная броня Бельфегора, сковывавшая его тысячелетиями, дала глубокую, непоправимую трещину. И в эту трещину хлынуло тепло муринской студии.

В последний вечер Олиного отпуска за окном бушевала классическая питерская метель. В квартире было тепло, горели черные эзотерические свечи (Оля всё-таки не могла отказать себе в атмосфере), а на столе стояли два бокала с красным вином — Бельфегор лично довел его до идеальных восемнадцати градусов.

Архигерцог стоял у окна, заложив руки за спину, и долго смотрел на кружащиеся снежинки. Затем он повернулся к Оле, сидящей на диване. Его льдисто-голубые глаза были серьезны, как никогда.

— Моя командировочная виза истекла три дня назад, — нарушил он тишину своим глубоким, вибрирующим басом.

Оля замерла. Сердце предательски ухнуло вниз.

— И... ты должен вернуться? В свой Отдел Криогеники?

Бельфегор медленно подошел к ней. Он не сел рядом, а опустился перед ней на одно колено — жест, который дался ему удивительно естественно, несмотря на всё его демоническое высокомерие.

— Я проанализировал структуру своего существования в Бюрократическом Измерении, — произнес он, беря её маленькие, теплые ладони в свои огромные, прохладные руки. — Мой мир идеален. Там нет бактерий, нет хаоса, нет нарушений сроков годности. Но там... — он сделал паузу, подбирая человеческие слова. — Там нет тебя.

Оля судорожно выдохнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Эта квартира не соответствует ни одному стандарту, — продолжил Бельфегор, и уголки его губ дрогнули в легкой, почти незаметной полуулыбке. — У тебя скрипит пол. Твои карты Таро разбросаны без какой-либо системы. А твоя способность сжигать яичницу нарушает законы химии. Но... я больше не хочу проводить аудит нигде, кроме этого места.

Он поднес её руки к своим губам и оставил на её костяшках ледяной, обжигающий поцелуй.

— Оля. Я подал заявление на бессрочную интеграцию в человеческий мир. Я хочу перевести наши взаимодействия из статуса «временного надзора» в формат полноценных, серьезных отношений. Я предлагаю тебе эксклюзивный договор партнерства. Без права расторжения. Ты согласна стать моей единственной юрисдикцией?

— Господи, Бельфегор... — Оля рассмеялась сквозь слезы, сжимая его пальцы. — Ты даже предложение встречаться делаешь, как налоговый инспектор! Но да! Да, мой ледяной Лорд! Я абсолютно, на все сто процентов согласна!

Не успела она договорить, как Бельфегор одним плавным, мощным движением поднялся с колен, подхватил её на руки и понес в спальню. В его глазах больше не было холодного расчета — там бушевала первобытная, древняя метель, снежная буря, сметающая все преграды.

Он бережно, но властно опустил её на кровать.

— Протокол аудита завершен, — хрипло прорычал он, нависая над ней. — Активирован режим полного слияния.

Оля потянула его за ворот водолазки, заставляя наклониться, и впилась в его губы горячим, жадным поцелуем.

В ту ночь в маленькой спальне в Мурино были нарушены все мыслимые законы термодинамики. Холод Архигерцога Зоны Свежести столкнулся с обжигающим человеческим жаром Оли, породив настоящую бурю.

Его ледяные руки скользили по её разгоряченной коже, вызывая сладкую дрожь и мириады мурашек. Каждое его прикосновение было точным, выверенным, но невероятно чувственным — он исследовал её тело с тем же маниакальным вниманием к деталям, с каким когда-то инспектировал полки её старого холодильника.

— Твой пульс... он зашкаливает, — шептал Бельфегор ей в ключицу, обдавая кожу морозным дыханием, пока его губы спускались ниже, заставляя Олю выгибаться навстречу и тихо стонать.

— Так охлади меня, Ваше Холоднейшество... — счастливо выдохнула она, вплетая пальцы в его идеальные пепельные волосы, притягивая его к себе еще ближе, чтобы не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Когда они наконец стали единым целым, контраст их температур свел с ума обоих. Оля тонула в его морозной, демонической силе, а Бельфегор впервые за тысячи лет плавился, сгорал в её нежности и страсти. В комнате в буквальном смысле повис легкий, влажный пар от столкновения огня и льда. Их близость была дикой, сносящей крышу, но при этом пронизанной абсолютным, безоговорочным обожанием.

Архигерцог Зоны Свежести оказался идеальным любовником: неутомимым, как вечный двигатель, и внимательным к каждому её вздоху.

Под утро, когда за окном уже начал заниматься бледный зимний рассвет, они лежали в обнимку на смятых простынях. Оля, утомленная, но светящаяся от абсолютного счастья, уткнулась носом в прохладную грудь демона.

— Знаешь, — сонно пробормотала она, поглаживая его по серебристой коже плеча. — А Дашка была права. Демоны из Бюрократического Измерения — это лучшее, что случалось с нашими квартирами.

Бельфегор крепче прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы. Его внутренний датчик температуры показывал критический перегрев системы, но ему было абсолютно плевать.

— Мой гарантийный срок теперь принадлежит только тебе, смертная, — тихо, с неподдельной нежностью ответил он. — И я прослежу, чтобы в нашей зоне свежести всегда было горячо.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, ЕСЛИ ВАМ ИНТЕРЕСНЫ ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОЛИ И ЕЕ НОВОГО ЗНАКОМОГО БЕЛЬФЕГОРА, ТО ДАЙТЕ ЗНАТЬ В КОММЕНТАРИЯХ!

Глава 2. ОЛЯ И БЕЛЬФЕГОР

Воскресный вечер в студии Мурино протекал в атмосфере идеального, кристально выверенного уюта.

Бельфегор, облаченный в серебристо-серую водолазку, стоял у гладильной доски. Архигерцог Зоны Свежести нашел в процессе глажки белья глубокий философский смысл. Он не использовал утюг: вместо этого он проводил своими прохладными ладонями по ткани, применяя точечные перепады температур для идеального разглаживания волокон.

— Угол сгиба этой наволочки теперь составляет ровно девяносто градусов, — удовлетворенно констатировал он, укладывая ткань в стопку, которая по своей геометрии могла бы поспорить с египетскими пирамидами.

Оля, уютно устроившись на диване с бокалом красного сухого, с обожанием наблюдала за своим личным демоном порядка.

— Ты у меня просто чудо, Ваше Холоднейшество. Если бы я знала, что демоны так круто гладят постельное, я бы начертила пентаграмму еще на первом курсе универа.

Бельфегор слегка повернул голову, и на его идеальном лице мелькнула легкая полуулыбка, предназначенная только для нее. Он уже собирался ответить что-то про «эксклюзивный протокол заботы», как вдруг идиллия была грубо нарушена.

Старый холодильник «Атлант» в углу кухни внезапно затрясся так, словно внутри него запустили адронный коллайдер. Компрессор взвыл, дверца морозилки с треском распахнулась, выплюнув на ламинат пачку замороженных крабовых палочек и облако густого, едкого сизого пара.

Температура в студии мгновенно рухнула ниже нуля. Бокал в руке Оли покрылся тонкой коркой инея.

— Опять? — Оля со вздохом потянулась за пледом. — Бельфегор, к нам гости. Надеюсь, они не потопчут полы, я только вчера помыла.

Из клубящегося пара, чеканя шаг, вышел высокий, угловатый мужчина. Его кожа отливала синевой, а волосы