Академия Хроноса - Екатерина Сергеевна Богданова

— Не нарывайся, дракон, — предостерегающе произнес Рэндом, и я поняла, что назревает настоящий конфликт. Но самым возмутительным в этой бессмысленной ситуации было то, что я сама им обоим была не нужна. Дракона интересовало мое сознание, вступившее в контакт с его сознанием в момент единения, а оборотень преклонялся перед запахом божественной крови.

— Убирайтесь оба! — воскликнула я, отойдя от них. — Это неправильно и низко!

— Сначала я должен убедиться, что твоей добродетели ничего не угрожает, — патетично заявил Саламандрик, продолжая трясти и так уже потрепанным букетом.

— Разве похоже, что мне нужна защита? — спросила я возмущенно.

— Судя по тому, куда он тебя ведет, — нужна! — сверля оборотня злобным взглядом, объявил Салимо.

— И куда же он, по-твоему, меня ведет? — поинтересовалась я, с любопытством поглядывая на заметно заволновавшегося Рэндома.

— Да что ты его слушаешь? — проговорил Громиро. — Очевидно же, что парень не в себе.

— Что, испугался, что она поймет, какой ты на самом деле? — воскликнул дракон, тыча букетом Рэну в грудь и ехидно ухмыляясь.

— Так куда ведет эта дорожка? — повторила я вопрос, усомнившись в том, что доверия достоин хотя бы один из моих нежелательных поклонников.

— Скажешь еще слово — и пожалеешь, что тебя не отчислили, — невозмутимым тоном произнес оборотень, избегая моего взгляда.

— А ты мне не угрожай! Я дракон, гордое магическое создание, не чета проклятому роду, одетому в звериные шкуры. — Салимо отбросил букет и покрылся всполохами красного пламени.

— И что дальше? Будешь разгуливать по территории голышом или превратишься окончательно? И то и другое гарантирует немедленное отчисление, с твоим-то списком срывов, — довольно проговорил Рэндом.

Салимо мгновенно сник, огонь угас, и я поспешно отвернулась, потому что его одежда почти полностью сгорела, и теперь щуплый рыжий парень красовался в обгоревших дымящихся лохмотьях.

— Принеси ему одежду, — обратилась я к Громиро.

— С места не сдвинусь, — упрямо произнес Рэн.

— Пожалуйста, — попросила я, взяв оборотня за руку. — Если его выгонят, все мои старания будут напрасны.

— Не смей унижаться перед ним из-за меня! — выкрикнул Саламандрик. — Я сам разберусь…

Договорить он не успел: сад огласил девичий визг, переходящий в хохот, и гордый дракон бросился в кусты.

— Не волнуйся за меня, я что-нибудь придумаю! — прокричал он уже оттуда.

Я заглянула в глаза Рэна и сжала его руку.

— Жди здесь, — раздраженно бросил оборотень и быстро ушел.

— Ты все-таки волнуешься за меня, — подал голос из кустов довольный Салимо.

— Лучше помолчи. Мне просто жаль времени и усилий, потраченных на твое пробуждение, — ответила я, не разделяя довольство неуравновешенного дракона.

— Прости, — глухо проворчал Саламандрик. — Я честно стараюсь держать себя в руках, но это практически невозможно на последней стадии взросления. Но чувствую, что уже совсем скоро произойдет окончательная трансформация, и тогда никто не посмеет назвать меня нестабильным.

— И как скоро она произойдет, эта загадочная трансформация? — поинтересовалась я, совершенно не веря в правдивость его слов. Не может такого быть, чтобы вспыльчивый, неуверенный в себе подросток в одночасье стал психологически устойчивым молодым человеком.

— Неделя… ну максимум месяц, — с заминкой ответил Салимо, и я окончательно убедилась в том, что он и сам сомневается в своих словах.

Рэндом вернулся довольно быстро. Он стремительно подошел к кустарнику, в ветвях которого скрывался обнаженный подкопченный дракон, и с выражением величайшей брезгливости на лице отдал ему одежду.

— Идем отсюда, — произнес оборотень, подойдя ко мне.

— Не ходи с ним, — выглянул из кустов Салимо. — Он ведет тебя к дереву единения. Все местные ловеласы отводят туда несговорчивых первокурсниц, если их никто не успевает предупредить.

— И что это означает? — спросила я у Громиро, глядя ему прямо в глаза и не позволяя отвести взгляд.

— Заткнись, ящерица-переросток, — зло бросил Рэн Саламандрику.

— Отвечай, — настойчиво потребовала я.

— Это всего лишь красивая легенда, — попытался уйти от ответа Рэндом.

— Да, очень красивая легенда о том, как под ветвями многовекового дерева девушки поголовно влюбляются в тех, кто признался им там в любви. И совсем не важно, как в действительности этот признавшийся относится к своей жертве. Моя старшая сестра так и не оправилась после этой легенды, — рассказывал дракон, одеваясь. — И тот факт, что именно в этом дереве, а вернее под его корнями — зарегистрированный источник редкой магической активности, совершенно не относится к делу.

— Это правда? — только и спросила я у Громиро.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду, — опять уклонился от ответа оборотень.

— Все понятно, — кивнула я, развернулась и решительно направилась в академию.

Было мерзко и холодно на душе. Почему же Кико не рассказывала мне об этом дереве?

— Постой, — Рэндом догнал меня, схватил за плечо и рывком повернул к себе. — Ты все неправильно поняла. Да, дерево обладает определенной силой, но это еще и очень красивое место. И я клянусь тебе, что не собирался пользоваться магией источника для того, чтобы влюбить тебя в себя. Да она и не подействовала бы, наверное, на полубога.

— Не верю ни единому слову, — с пугающим даже меня саму спокойствием проговорила я. После чего отошла на пару шагов и твердым, уверенным голосом произнесла: — Не смей даже смотреть в мою сторону. Я запрещаю тебе подходить ко мне ближе, чем на десять шагов, и заговаривать со мной!

Лицо Рэндома словно окаменело, он отступил, отвернулся, бросил короткое «Как прикажешь» и быстро удалился.

— Правильно. Пусть знает, как обижать избранную предками пару огненного дракона, — довольно заявил подошедший ко мне Салимо. Он выглядел еще более нелепо в подвернутых широких для него штанах и рубахе, свисающей с плеч.

— Ты тоже не подходи ко мне. Я не твоя пара и никогда ею не буду! — выкрикнула я прямо в лицо дракона и убежала.

Как же я ненавидела их в этот момент! В душе поднималась такая волна злобы, что я сама испугалась столь сильных чувств.

Прибежала в свою комнату, заперла за собой дверь и ходила кругами, пытаясь унять дрожь в пальцах. Цаплик забился в угол, поджал одну лапу и испуганно следил за моими метаниями.

— Боишься? — спросила у птицы. — Я и сама себя боюсь. Как же все сложно! Жизнь в неволе была простой и понятной, а теперь я не знаю — кто враг, а кто друг. И что делать с магией, которая только страшит меня? Не хочу всего этого!

Я упала на кровать и уткнулась лицом в подушку. От жалости к себе меня отвлек шум, доносящийся как из коридора, так и с улицы. Я встала и подошла к окну. В академическом дворе творилось что-то невообразимое.