Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Он пробуждает во мне что-то новое для меня самого. Моя магическая половина редко напоминала о себе: я просто знал, что могу использовать эфир и могу обратиться, чтобы приобрести большую устойчивость.

Но чтобы вот так внутри все клокотало просто от того, что я видел, как какой-то женщины касается другой. И кто! Рейнар, который в последние годы не пропускал ни одной юбки. Я должен уже привыкнуть, да и мне было всегда все равно.

В тот момент, когда я увидел, как смыкаются пальцы Рейнара на запястье Элис, готов был оторвать его руку. И плевать, что она у него единственная здоровая. Если я сейчас еще раз увижу, как он снова ей улыбается, я за себя не ручаюсь.

Моя собственническая натура, спавшая годами, сейчас рвется наружу из-за девчонки, которую я знаю всего несколько дней. Просто безумие! Это непривычно, это отвлекает от мыслей о работе. И отпустить Элис от себя сейчас кажется хуже головной боли от эфирного отката.

— Вы вдруг решили, что я достойна знать больше о деле и своем поместье? — парирует Элис.

— Я понял, что вы можете вляпаться в бОльшие проблемы, пытаясь что-то выяснить сама, — отвечаю я.

Она выгибает одну бровь. Выразительно, испытующе. Как будто понимает, что я рассказал не обо всех причинах, но знает, что больше ничего не добавлю.

— Не буду притворяться, что мне неинтересно, — произносит Элис и вытирает руки полотенцем, не отводя глаз от меня.

Смело. Любая другая уже давно бы кокетливо опустила взгляд. Эта же… и не думает ни смущаться, ни флиртовать. Кто же она…

— Тогда давайте уже не будем играть в гляделки и пойдем нормально поговорим, — фыркает Рейнар и, едва слышно стуча тростью, идет в кабинет.

Элис движется следом за моим другом, всем своим видом показывая, что настроена на серьезный разговор. Я сжимаю челюсти так, что скрипят зубы, и выхожу из лаборатории последним, захватив эфиролитовую лампу. Поможет сэкономить на использовании эфира.

Рейнар тяжело опускается в кресло за столом и вытягивает больную ногу. Его насмешливая улыбка мгновенно исчезает, уступая место холодной собранности.

Я пододвигаю кресло к камину и встаю за ним. Элис выжидательно смотрит на меня и только потом садится. Мои пальцы сжимаются на спинке так, что дерево тихо хрустит. И Рейнар это замечает. Он прекрасно видит, что со мной происходит. И, Жнец его подери, наслаждается этим.

— Я нашел систему гротов, — говорю я, заставляя всех вернуться к изначальной проблеме. — Прямо под скалой, на которой стоит поместье.

Элис тихо хмыкает и поворачивается ко мне с озадаченным выражением лица. Она не знала. Это ее поместье, но она не знала.

Эта неуемная женщина знает, как лечить ожоги, командовать шадхаром и обращаться с перегонным кубом, но она почти ничего не знает о собственном поместье. Как будто она… вообще жила в каком-то другом мире до суда.

— Гроты? Но там же сплошной отвесный камень и буруны. Туда не подобраться, — говорит Элис.

— Если не знать как — не подобраться, — соглашаюсь я, делая шаг к рабочему столу, чтобы оказаться между ней и Рейнаром. Исключительно из соображений удобства ведения разговора. — Во время прилива вода полностью затапливает входы. Но в отлив обнажается узкая каменистая отмель. Идеальное укрытие, если нужно что-то загрузить или разгрузить.

— То есть для контрабандистов, — с готовностью подхватывает Рейнар, мгновенно сбрасывая маску шута. — Лодка подходит в отлив, ее загружают. Но туда-то как? Тоже по морю?

— Нет, — я качаю головой. — Туда товар перемещается отсюда. Я обнаружил остатки лебедки, когда осматривал окрестности. Хорошо замаскированные, между прочим.

— То есть… это поместье использовали как перевалочный пункт? — дрогнувшим голосом спрашивает Элис.

— Да, — киваю я. — И, возможно, как временное хранилище.

Она бледнеет. Неподдельный страх на мгновение стирает с ее лица всю дерзость.

— Крауг бы не додумался до такой сложной логистики, — задумчиво тянет Рейнар. — Ему не хватит ни мозгов, чтобы рассчитать график отливов, ни сил, чтобы наложить экранирующие плетения на грот. И вы, Элис, могли им мешать просто фактом своего присутствия.

Она быстро собирается, поджимает губы и, кажется, мгновенно придумывает план мести. По крайней мере, в ее глазах появляется что-то пугающе упрямое. Но… почему меня это восхищает?

— Значит, нужно найти того, кто дергает за ниточки, — произносит Элис.

— Мне нравится ваш настрой, неара Торн, — произносит Рейнар и улыбается девушке своей коронной улыбкой.

— Ноар де Вольф, — в моем голосе слышится рычание зверя. — Полагаю, вам уже пора обратно в город.

— В город? Что ты! Марта пообещала сегодня сделать рыбу под маринадом, а Бенджи уже протапливает столовую, — отвечает этот самоубийца. — Я думаю, что неара Торн не будет против приютить на эту ночь лучшего друга шадхара?

— Возможно, бывшего друга, — договариваю я.

Ужин превращается в изощренную пытку. Рейнар, этот невыносимый паяц, включает свое обаяние на полную мощность. Он подливает Элис красное вино, которое привез с собой, передает соусницу, словно невзначай касаясь ее пальцев, и постоянно шутит. И она… она улыбается ему в ответ. Искренне, тепло, без тех шипов, которые она неизменно выпускает при разговоре со мной.

Марта действительно старательно сервировала стол, все выглядит не просто красиво, но и очень аппетитно. Но у меня кусок в горло не лезет.

— …И я сказал этому столичному идиоту, что если он еще раз назовет Северный разлом “скучной дырой”, я засуну его трость ему же в… — Рейнар делает театральную паузу.

Элис тихо смеется, прикрывая рот ладонью. Ее глаза искрятся.

— Ноар де Вольф, вы весьма изобретательны в своей мести, — говорит она, но в ее голосе нет ни капли осуждения.

— Уверен, что ваша фантазия меня тоже сможет удивить, — отвечает Рейнар.

Мой друг, кажется, поставил себе цель вывести меня из равновесия окончательно. Я сжимаю вилку так, что металл начинает гнуться под пальцами.

Внезапно со шкафа раздается громкий чих, а затем на стол, прямо между Рейнаром и Элис, приземляется Бродяга. Енот деловито отряхивается, едва не заехав пушистым задом прямо в тарелку моего друга.