Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

— Там тоже было скучно? Беседу никто не поддерживал? — в шутку спрашиваю я.

— Они там вообще какие-то все дикие, — отвечает Бродяга. — Даже руки не моют.

— Удивительно вообще, почему так? — усмехаюсь я.

— Я родился прямо рядом с дырой, которую вы называете разломом, — уже серьезно говорит он. — Там ваших куча. Аж в двух местах! Там, где домики. И чуть подальше, где палатки. Я у них сначала еду таскал.

— Потом поймали?

Зверек молчит, насупившись. А на мордочке такое страдание, будто из него тогда действительно чуть воротник не сделали. Хотя, может, так оно и было.

— Слушай, а ты же еще совсем маленький, да? — меня посещает внезапная мысль. — Как тебя вообще сюда занесло?

— Уже почти взрослый! Мне скоро два года! — гордо заявляет Бродяга. — Еда здесь была. А потом Марта не выгнала. Все равно я такой нигде не нужен.

Я улыбаюсь, закупориваю бутылочку и поворачиваюсь к еноту.

— Ну вот куда мы без тебя? Со скуки бы умерли, да?

— Может, обедать? — оживляется зверек, а в его маленьких глазках загорается восторг.

Я смеюсь в ответ: ну хоть в чем-то есть постоянство.

В этот раз я приготовила три флакона отвара коры ивы. Два оставляю на полке в лаборатории, а один — на столе в кабинете. Так шадхару будет проще принять помощь.

Обед проходит в странной, натянутой тишине.

Кайан приходит, когда я уже почти заканчиваю со своей порцией. Молча садится за стол, молча ест то, что приготовила Марта, молча смотрит в одну точку. На меня — ни единого взгляда.

— Шадхар Рад'Исент, — осторожно нарушает тишину Марта, подливая ему чай, — что вы обнаружили?

Кайан поднимает голову. На мгновение его взгляд цепляется за меня — колючий, сканирующий, проверяющий, все ли со мной в порядке? — и только потом скользит в сторону.

— Опоры подпилены, — его голос звучит ровно, но под этим спокойствием чувствуется сдержанная ярость. — Уже какое-то время. Но это не выглядит, как намеренная попытка покушения. Скорее… что-то вроде ловушки, если кто-то все же захочет зайти в оранжерею.

— Крауг? — спрашиваю я.

Молчание. Кайан отпивает чай.

— Возможно. Элис, ваша мать же давно уже почти не бывала в оранжерее?

А что я могу сказать? Элис и не знала.

— Не любила она туда ходить, — отвечает вместо меня Марта. — Очень ей все о хозяине напоминало. Госпожа даже не старалась поддерживать оранжерею в порядке.

— Но… почему? Там же растения! Из чего делать лекарства? — вырывается у меня.

Экономка качает головой, глядя на меня.

— Я туда ходила. Бенджи. Садовник, пока не уволился, — продолжает она. — Что надо госпоже, приносили. А потом, как однажды стекло упало, так вообще старались не появляться там лишний раз.

Я закусываю губу. В принципе, все логично. При отце, вероятнее всего, всеми делами распоряжался управляющий — все же семья титулованная, а не абы кто. А потом, похоже, дела шли все хуже, потому что мать не справлялась со всем тем, что делал отец.

Одно на другое. Ей пришлось самой взять дело в свои руки, репутацией пришлось пожертвовать. Она не справлялась, но упивалась работой, чтобы не тосковать. Появились долги. Потом еще Крауг, который не только не сделал лучше, вообще все угробил, в том числе мать.

Но при чем тут оранжерея?

— А кто сделал вот эти подпорки?

Мы переглядываемся с шадхаром. У него те же мысли, что и у меня. Непонятно. Глаза Кайана сужаются, пальцы сильнее сжимают ложку.

— Ноар Крауг, — Марта кивает, как будто понимает, что это тоже важно.

Сам сделал. Сам подпилил. Значит, было зачем.

До самого вечера мы с шадхаром расходимся по своим рабочим местам. Он дальше проверяет бумаги, а я раскладываю на сетки лишайник, который собрал Бродяга. На него у меня большие планы. А потом достаю из коробки с барахлом в углу трубки. И остатки фарфоровой ступки. Смотрю на них.

Проблема в том, что я знаю принцип. Но реализовать его из подручных материалов…

Беру лист бумаги и начинаю чертить. Трубка с охлаждением, отвод для флегмы, соединение с кубом…

Час спустя я смотрю на пятый по счёту скомканный листок и на то жалкое подобие конструкции, которое пытаюсь собрать из медных трубок и стеклянных колб.

Не сходится.

Трубки не того диаметра. Соединения будут протекать. Охлаждение не будет работать, потому что у меня нет нормального змеевика нужного размера, а тот, что есть, слишком короткий.

Я перерисовываю соединение. Не то!

У меня есть знания. У меня есть руки. Но нет, мать его, нормальной медной трубки нужного диаметра!

— Да чтоб тебя! — вырывается у меня, и я отшвыриваю несчастную трубку в угол.

— Вы решили разрушить лабораторию? — в арке стоит… Рейнар?

Глава 25

Я резко разворачиваюсь, едва не смахнув со стола стеклянную колбу. Рейнар стоит, прислонившись правым плечом к дверному косяку. Его зеленые глаза насмешливо блестят в свете эфиролитовой лампы. Даже черная маска не скрывает того, что он улыбается широко и хитро.

— Ноар де Вольф? — выдыхаю я, пытаясь успокоить сердцебиение. — Не ожидала вас увидеть.

Бросаю взгляд за его спину и понимаю, что я увлеклась своими чертежами и даже не заметила не только, как Рейнар пришел, но и уход Кайана. Его нет на месте.

— А где?.. — спрашиваю я еще до того, как успеваю остановить себя.

— Ледяной шадхар? — догадывается гость, плавно переступая порог. Он движется на удивление бесшумно для столь крупного мужчины, еще и с тростью. — Не волнуйтесь, неара Торн. Коготь жив, здоров и в данный момент предстает в роли самого себя.

Я непонимающе хмурюсь.

— В каком смысле?

Рейнар подходит ближе, останавливаясь у моего рабочего стола.