Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

она сама не шевелилась, словно принюхивался к окружающей обстановке. Рядом с ней на журнальном столике лежали чёрно-белые ксерокопии фотографий, на которых были разные моменты жизни людей, ставших центром её наблюдений. Находясь в глубокой задумчивости, она не заметила, как рука легла на эти кусочки бумаги, перемешала всё, ласково погладила, будто действительно козырные карты готовила к последнему бою. Затем перевела взгляд со стены на столик, и тонкие губы изогнулись в кривой ухмылке.

«А всё же мне повезло: отличный помощник подвернулся. И симпатичный, и горячий, и жаждущий мести. Я его тогда ещё приметила, когда они лишь готовились к розыгрышу тендера. Блондин, яркий, заметный. Глаза у него такие необычные, с приподнятыми уголками; кажется, что раскосые и при этом светлые. Если бы знала, что там затевается, помогла бы… Кто? Я помогла бы? Да три ха-ха! Ни за что не стала бы помогать никому. Мне нравится смотреть, когда людей крутит в мучениях, когда их унижают, размазывают, просто равняют с землёй. А если ещё и я сама к этому руку приложила, так это круче самого крутого оргазма. Эх, Арсений, поймали тебя на удочку, как тупого пескаря. Обрадовался, побежал к хозяину! А теперь тебя, будто пса шелудивого, коленом под зад. Хотя не ты принимал решение по тем тендерам, но кто-то же должен быть стрелочником. Вот ты и стал им. Для меня это отдельный плюс: у тебя горит одно место, разрываясь от жажды мщения. Ну, что же, накрутить тебя — как щенка сосиской раздразнить. Легко и просто. Но ты же трясёшься от страха, когда видишь этого Миллера. Конечно, это правильно. Мужик-то он видный, крепкий, не по возрасту моложавый. Может стереть в порошок... Поэтому и надо выбрать хорошее время и нужное место. Я для этой су*ки такой подарочек приготовила, что она на всю жизнь запомнит. Зато турецкий язык забудет… Посмеялась бы я, да не смешно мне. На работу хожу, а никуда не допускают. Просто сижу за пустым столом, пока мою судьбу решает кто-то наверху. И заступиться больше некому. Свалил мой столичный «дружок» куда-то на другое предприятие. Будет и дальше прятаться от работы за большие деньги. Урод! Везёт же ему. Вот не думала, что никто не защитит меня. Уволят с волчьим билетом, что называется. Всё, что приобрела… придётся продать, чтобы рассчитаться с заводом. А потом что? Новая жизнь? Сердце сейчас лопнет от злости. Вот тварь! Всё из-за неё. Если бы не влезла в наши дела с турками, сейчас я на коне была бы и с большим баблом. Тварь…»

Женщина так и продолжала сидеть в кресле, не замечая, как рука сжимала тонкую бумагу, превращая её в бесформенные, смятые комки. Время приближалось к полуночи, когда она, наконец, встала и медленно направилась к столу, на котором располагались компьютер, сканер, печатающее устройство и прочая техника. Подключив телефон, начала рассматривать сделанные ею в разное время снимки. Затем запустила несколько программ и увлечённо занялась «работой».

«Поставленные перед собой цели я выполню на все сто процентов, чтобы не жалеть о невыполненных планах. Как там говорится: лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть о несделанном. — Усмехнувшись, вдруг застыла, словно вспомнила что-то. — А ведь мы с Арсением оказались в одной лодке. Оба почти потеряли работу, семьи разрушены, новых горизонтов не проглядывается. Возможно, стоит нам плечом к плечу пойти дальше? Посмотрим. Но он такой телок! Нужен ли мне этот середнячок? Да ещё и детей у него полный кузов. Там «аликов» столько будет, что самой придётся его содержать. Нет, не нужен. Ну, если только в качестве любовника?»

Посмеиваясь над собственными мыслями, она спокойно дорабатывала свою идею. Отказаться от справедливого, по её мнению, возмездия, даже не приходило на ум. Готова была пройти по краю, рискнуть, поставить на кон всё, что осталось, только бы раздавить ту, которая сломала ей налаженную жизнь, выкинула из привычного круга, отняла…

Часы показывали только пять утра, на улице было темно, лишь свет от уличного фонаря приплясывал на стенах комнаты. Эмма сидела спиной к окну и задумчиво наблюдала, как менялись тени от предметов мебели, то растягиваясь, то искажаясь.

— Это похоже на нашу жизнь, — прошептала вслух, хотя никто её и не услышал бы. Всего несколько минут назад Вито отправился на вокзал, а она, как обычно, не смотрела ему вслед, чтобы не ощущать его ухода. — Всё меняется даже от слабого дуновения ветра. Может разрушиться, но может и противостоять. Я точно знаю, что не позволю разрушения. Бог был ко мне бесконечно милостив, исполнив мои мечты. Не стану роптать.

Эмма медленно поднялась и начала собираться на работу. Ей предстояло отработать ещё два дня до наступления долгожданного отпуска. Так сложилось, что она не смогла взять билеты на запланированные даты, поэтому пришлось перенести поездку. И теперь получалось, что ей не удастся пересечься с Вито: он вернётся, когда она уже будет в пути.

— Это даже хорошо. Будет время всё обдумать. Хотя у меня и так нет вопросов.

Ей вспомнился их недавний разговор о настоящем и будущем. Вито рассказал историю подруги Каролины, той, которая недавно вернулась. Эмма наизусть знала её слова о «когда-нибудь мы обязательно…» и, скорее всего, согласилась бы с этими размышлениями Ангелины. Но ей так хотелось услышать и другое, например:

«Когда-нибудь мы просто будем счастливы».

А вместо этого Вито остановился на «просто будем».

— С кем будем? И кем будем? — задавала себе вопросы Эмма, собираясь на работу и автоматически нанося скудный макияж вместе с серым напылением на волосы. — Я не хочу просто быть. Да ещё и когда-нибудь. Больше не хочу. Наверное, пришло моё время.

Направляясь на работу, она не смотрела по сторонам, потому что утренние сумерки были туманными и серыми. Разглядеть человека можно было лишь за метр-два до столкновения. Вообще в последние недели стала ощущать сильную усталость, хотелось спать, порой ныла спина, голова болела. Эмма считала, что всему виной местный климат. Привыкшая к другой погоде она плохо переносила слякоть, сырой ветер и неожиданные смены настроения природы. Она так считала до недавней поры. Но три дня назад…

Эмма, наконец, выбралась на тренировку. Со всеми предосторожностями, о которых её просил Вито, добралась через парк до дворца спорта. Всё шло, как обычно: душ, переодевание, небольшая растяжка, несколько сотен метров плавания. А потом любимая вышка. И вот тут что-то пошло не так. Оставался один шаг до края, когда у Эммы закружилась голова, да так сильно, что ей показалось, будто она,