Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

крепкий чай с лимоном, неизменный алтайский мёд с местной пасеки заметно приподняли всем настроение, и после завтрака, набив рюкзак продуктами, мы отправились по тропе вдоль озера на место для пикников, которое хорошо знала Лера.

Погода баловала — небо полнилось той глубокой гжельской синью, что случается лишь на стыке тепла с холодом, когда приближающаяся зима бросает в небо льдинки, и оно будто начинает позванивать, как стеклянное. Озеро охотно всасывало и усиливало эту синь, превращая её в редкой чистоты сапфир и преломляя на солнце золотыми сполохами, напоминавшими глаза дракона. Он шёл позади нас, не вступая в нашу с Лерой болтовню, где мы старались прояснить степень нашего родства. Окончательно запутавшись в прабабушках, одна из которых у Леры действительно жила в Тверской области, а потом ещё по столыпинской реформе перебралась в Сибирь со всем скарбом, мы поняли, что без архивов и специальных исследований не обойтись и отложили это на потом.

С Лерой было легко. Тихая, скромная, спокойная девушка 25 лет, из породы тех тихонь-Настенек из сказки «Морозко», ради которых солнышко согласно чуть-чуть потерпеть с восходом, чтобы они успели носочек для сестрицы довязать. Злые языки таких называют «терпилами», но я всегда восхищалась этой тихой мудростью и глубинной внутренней силой, так похожей на спокойную синь священного озера под нашими ногами… Если подумать, она была полностью противоположна неистовой моей Алёнке, а я находилась как раз посередине. Идеально сбалансированная троица получалась. Случайность?.. Ну-ну.

— Знаешь, Ева, — сказала она, подав мне руку на очередном крутом подъёме вьющейся под ногами тропки. — Я тут подумала и решила уволиться с работы. Я поеду с вами в Ельшин. Можно? У меня есть деньги, немного, но на перелёт и гостиницу хватит. Я думаю, нам надо действовать вместе. Как считаешь?..

Я так обрадовалась, что захлебнулась воздухом и замахала на неё руками:

— Какая ещё гостиница! У меня в доме места полно! Это замечательно, Лера, я бы и сама тебе предложила, просто ждала подходящего момента.

— Не беспокойся о билете, Валерия, — подал голос дракон. — Я сам всё оплачу. И вообще о заработке можешь больше не думать. Мы тебя всем обеспечим.

— Нет, я так не могу, — покраснела Лера. — Это слишком похоже на… содержание. Я себя уважать перестану.

— Я оформлю тебя сотрудником «Феникса» — это моя аптека, хочешь? — предложила я. — Нам действительно давно нужен второй сотрудник, только никак не могу никого на постоянку найти.

— Конечно! Я и в лекарствах разбираюсь, хотя по образованию художник-декоратор. И ещё курсы по логистике зачем-то прошла, хотя теперь, — она засмеялась, — я это вижу в новом свете!..

— Да уж, не ошибусь, если предположу, что на планете Земля ты теперь будешь самый крутой логист!

— И тогда я смогу… как думаете, смогу перемещаться отсюда туда… сама?.. Мне хотелось бы хоть иногда навещать родных.

— Конечно, сможешь. У тебя совершенно феноменальный Дар, — серьёзно ответил Вельгорн. — И Элантар сделает всё, чтобы он до конца раскрылся.

Лера покраснела ещё сильнее, но всё же уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Я никогда… Я боялась, что со мной что-то не то. Я даже засыпать иногда боюсь, бывает ощущение, что я падаю куда-то в бездну. Это так страшно… Я даже думала к психиатру обратиться, травки изучала разные, чтобы отвары успокаивающие делать…

— Лер, — я положила ей руки на плечи. — Вот теперь тебе точно не надо к психиатру. Или мы туда отправимся втроём, — я смерила Вельгорна ироничным взглядом, — потому что эти чешуйчатые товарищи по-своему беспощадны и от нас не отстанут. Так уж получилось, что мы для них — последняя надежда, ты ведь сама видела их мир…

Валерия остановилась, взгляд её устремился куда-то в бездонную синь.

— Знаете, — сказала она, наконец. — Я даже рада. Моя жизнь до вчерашнего дня состояла целиком из подавленных страхов, ощущения своей ненормальности и полного отсутствия смысла. Я не знала, зачем живу. И отношений серьёзных ни с кем не получилось — меня все, включая родных и близких, считают странноватой. А после вчерашнего… — она взглянула прямо в глаза пристально смотрящему на неё дракону, — я поняла, что это то, чего я всегда подсознательно хотела. Быть кому-то настолько нужной, что без меня вот прям никак…

Она покраснела, но серо-голубые глаза горели странным лихорадочным вызовом.

Вельгорн молча поклонился и поцеловал ей руку, и я, несмотря на лёгкий укол ревности, вполне понимала его. Эта девушка встала в нашу картину последним ярким кусочком пазла. Драгоценным и неотъемлемым.

— Ну вот мы и пришли!

Место для стоянки было просто идеальным. На высоком безлесом яру, с которого открывалась потрясающая панорама озера, стояла милая бревенчатая беседка, рядом было разбито специально оборудованное кострище с лавочками из половинок брёвен, в отдалении — мусорные контейнеры. Чисто, пусто и прекрасно — вот просто распахни крылья и лети над сверкающей гладью, над осенней тайгой… Отойдя от беседки, где Лера и Вельгорн распаковывали рюкзаки, доставая снедь, я добралась до живописной кривой сосны, крепко вцепившейся узловатыми корнями в самый край обрыва, и с восторгом прижалась к её стволу, оглядывая открывшуюся картину.

Я настолько, оказывается, любила высоту и простор, даже не подозревая об этом — в Ельшине не было ни того, ни другого. Кажется, только на Байкале я впервые ощутила, как магически на меня действуют горы. А нынешнее необыкновенное путешествие вообще заставило меня вылупиться из кокона… или из драконьего яйца?

— Как здорово… — прошептала я, закрыв в блаженстве глаза и всей грудью вдыхая волшебную смесь ветра, холодной воды и леса, которую так странно было называть обычным словом «воздух»…

— Ты прекрасен, Алтай? — тихо спросил Вельгорн совсем рядом, я вздрогнула и обернулась.

— Да, — ответила я, смешавшись: именно эти слова рвались с губ, как тогда, на Чуйском тракте, но сегодня была не та ситуация, чтобы оголтело орать на весь мир.

Его глаза были странно печальными, тёмными и глухими, словно отказывались принимать в себя ласковый солнечный свет, в уголке рта застыла горькая складка.

— Мой родной мир кажется тебе холодным и… мёртвым, да?.. Тебе, наверное, совершенно не хочется заниматься нашими проблемами?.. А наша раса — это жестокие гордецы, заслужившие свою участь?

У меня полыхнули уши и щёки, я вспомнила свою недавнюю дурацкую реплику и тут же горько пожалела о ней.

— Извини, Глеб… Я ляпнула, не подумав. Мне так жаль. И я вовсе так не считаю…

Он мотнул головой, досадливо отгоняя мои неуклюжие извинения.

— С самого начала я стал тебе обузой, и ты ясно давала мне это понять.

— Да что за