Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

Алтая, уже заглядывали в окно подсобки, а это значит, светило перебралось по крыше нашего здания во внутренний двор. А там и вечер недалеко — осенний, слякотный, словно наглотавшаяся чернил промокашка нерадивого ученика.

А, впрочем, что я опять сама себе вру?..

Ни при чём тут вечер и ни при чём тут хмарь. А при чём тут моя тоска по дракону, которого я не видела уже неделю, нет, целых восемь дней со дня приезда. Даже ворох накопившихся дел в аптеке и в доме не спасали от странного, неприятного ощущения той самой сосущей пустоты, что поселилась во мне после истории с антизельем. Он мне не звонил, не присылал сообщений, пустота затягивала на пару с рутиной, и порой только Лерино аккуратное светлое каре, мелькавшее то и дело в поле зрения, напоминало о том, что мне ничего не приснилось, драконы существуют, и где-то там, неизвестно в каком измерении, под бледным огромным солнцем зябнет умирающий Дова-Норр. Да, дома было хорошо, привычно и мило, но по контрасту с этим мирным и немного сонным существованием ещё сильнее мёрзла какая-то крошечная частичка души, наверное, доставшаяся от далёкой пра-пра… Элианны, в общем.

Вельгорн сказал, что появится, когда закончит дела.

Но видно, либо дел было слишком много, либо…

Неужели, он и впрямь решил всё бросить на произвол драконьего бога, очевидно, вымершего вместе с нашими динозаврами в доисторические времена?

В таком случае я сама отправлюсь в тверской особняк с башенкой и намотаю синий чешуйчатый хвост на кулак!.. Ишь, чего удумал!.. Виданное ли дело — дракон в депрессии?.. Хорошо хоть, Лера его мёдом снабдила — целой трёхлитровкой роскошного, терпкого и ароматного, ещё не кристаллизовавшегося мёда с артыбашской пасеки.

Мы вышли в торговый зал, прикрыли привычно жалюзи, чтоб не выставлять на всеобщий обзор наше чаепитие — мы никогда не любили пить чай в подсобке, и девчонки захлопотали, расставили чашки тонкого фарфора из подаренного всё тем же драконом сервиза. Простые, белые, с незатейливым узором чашечки, но такие изящные и строгие, так хорошо подходящие под аптечную белизну и чистоту! И рисунок дракона на героическом столике, который привёл нашу художницу-Леру в восторг, выполнен с таким тщанием и стилем…

Он внимателен, строг и обладает безупречным вкусом, уныло подумалось мне. А я — махровая деревня, которая про существование парикмахерской вспоминает раз в полгода. Зато как чей-то хвост на кулак намотать — это всегда пожалуйста!..

Тяжко вздохнув, я пригубила напиток, ноздри щекотнул аромат мяты сорта «Морозко» — самой ядрёной из тех, что росла в моём саду, но это как раз было то, что нужно. Ментол хорошо прочищает уставшие мозги и подстёгивает аппетит, с которым у меня в последнее время не задалось. Болезнь хоть и прошла, но оставила на долгую память вялость, быструю утомляемость и почти полное равнодушие к еде.

Алёнка, обладавшая изумительным чутьём на травы, собрала у себя на участке превосходную коллекцию растений — и полезных, и съедобных, и декоративных, самыми интересными находками делилась со мной. Кстати, именно из-за того, что хотела исключительно свой участок земли, она и съехала в отдельный дом, как только появилась возможность, несмотря на мои уговоры остаться. У неё, как говорят англичане, «зелёный палец»… — палку сухую в землю ткнёт, и та цветами распустится. Теперь-то я понимаю, что это её Дар так проявляется, и, по идее, биолог-экспедитор Ярослав Ильич Вербный, сиречь Изумрудный дракон Ярташ как-его-там, ей всё тем же вымершим богодинозавром в суженые предназначен…

Только вот знакомство как-то сразу не задалось, Алёна о нём слышать ничего не хочет.

Как же теперь быть?

Я сидела так какое-то время, погружённая в тяжкие раздумья, и односложно отвечая иногда на болтовню Леры с Алёной, как вдруг поняла, что болтовня давно стихла, а девушки неотрывно смотрят на что-то за моей спиной, приоткрыв рты.

Нарочито медленно повернувшись, я увидела за стеклом входных дверей…

Всех троих!

Вельгорна, Ярташа и… Элантара, собственной персоной!

Но как?!

Белый же не может… не сможет… попасть обратно! Что они натворили!!!

Вне себя от паники, мгновенно захлестнувшей с головой, я рванулась открывать запертую на обед дверь.

— Что случилось? — выкрикнула я, выскочив на порог, и чуть ли не вцепилась в Элантара. — Почему ты здесь?! Тебе же нельзя!

— Полегче, Ева, — ощутила я на запястье знакомые сильные горячие пальцы. — Всё нормально, не волнуйся. Всё хорошо. Даже очень! Пустишь нас? Мы всё расскажем, обещаю.

— Не волнуйтесь, Хранительницы, — чуть ли не в голос сказали Белый и Зелёный, улыбаясь мне за спину. Только сейчас я осознала, что девчонки тоже, открыв рты, таращатся из-за моей спины на дивную троицу.

И там было на что посмотреть!

Они и сами-то по себе были хороши, глаз не оторвать. Но сегодня они ещё и расфуфырились! Даже Элантар был облачён в светло-бежевую, с белыми светоотражательными лампасами, куртку и модные зауженные спортивные брюки, а белоснежные волосы стянул в стиляжный хвост. Золотого обруча на нём, к счастью, не было, но я чувствовала, что он где-то рядом, по уже знакомому, чуть заметному покалыванию в пальцах. Ярташ и в простой-то белой футболке смотрелся воителем из древних эпосов, а сегодня образ дополняла кожаная куртка, потёртости и заломы которой только добавляли ему сурового шарма, солнце взблёскивало на металлических заклёпках, словно на клинках, а могучую шею обрисовывал золотой полумесяц толстой цепочки пластинчатого плетения. Зато джинсы явно были с иголочки, и даже я, никогда особо не разбиравшаяся в брендах, готова была поклясться, что куплены они не в «Озоне».

А Вельгорн… при виде его мне пришлось сглотнуть, потому что в горле стало сухо, как в пустыне. На меня смотрел совершенный «аристо» чистейших кровей.

Он всегда любил приодеться, конечно, и от этих его пальто и шарфиков в моей голове всё время образовывался туман из сахарной ваты, но сегодня он превзошёл сам себя…

Его то ли куртку, то ли утеплённый пиджак из тёмно-синей мягкой замши или велюра со стоячим воротником украшало два ряда серебристых сияющих пуговиц, делая его немного похожим на офицера-моряка, к коим я и так питала повышенную слабость. Шарф сегодня был мягкий, серебристый, с тонким, как паутина, чёрным узором, кашемировая водолазка — цвета светлого шоколада, а вместо привычных прямых брюк — узкие тёмные джинсы в облипку, обрисовывавшие рельефные мускулистые ноги. Довершали всё остроносые чёрные туфли стоимостью не меньше трёх моих месячных аптечных выручек.

Я, в любимом медхалате и с растрёпанной шевелюрой, на фоне этого парада мужского гламура смотрелась так же уместно,