Зелье для упрямого дракона - Елизавета Крестьева

— Ты в чём-то права, Ева. Я долго думал над тем, что ты сказала тогда, в машине… во мне и в самом деле теперь слишком много человеческого, после долгой жизни вместе с людьми. Я сам не знаю порой, стоит ли продолжать борьбу за… — он глубоко, прерывисто вздохнул. — Может, стоит просто отпустить Дова-Норр. Его жителей. Позволить им дожить, сколько это возможно и дожить самим, сколько позволят силы и здоровье. Во Вселенной великое множество миров, в конце концов, и многие их них приходят к закату, угасая в небытии. Возможно, такова наша судьба, и мы действительно её заслужили. И не стоит в неё впутывать ещё и ни в чём не виноватых землянок, которым этот мир давно стал чужим. Трёх прекрасных хрупких женщин, которые подвергаются опасностям и страдают по нашей вине.

— Ты вообще неправ! Вот вообще! — я настолько возмутилась, что мне не хватало слов. Его тщательно скрываемая боль вдруг вырвалась и навалилась на меня всей тяжестью могучих алтайских хребтов, залила студёной озёрной водой, и захотелось взвыть в небеса раненым волчарой, но я могла только жалобно причитать. — Тебе же вот только что Лера сказала…

— Лера, да… — невесело улыбнулся он. — Но её можно понять — у неё слишком опасный Дар, плохо совместимый с жизнью в технократическом обществе. Это хорошо, что они с Элантаром сразу понравились друг другу. Он ей жизненно необходим. Если ты… покажешь Лере, как готовить Зелье, они смогут очень долго жить. И будут прекрасной парой, возможно даже… у них родятся дети. А вот вы с Алёной…

— Уж позволь нам самим распорядиться собственными судьбами, — наконец, отрезала я. — Пусть мы… не станем парой, но я всё равно не отказываюсь… Да как ты не поймёшь! Элианна — наша прародительница! Без неё нас бы не было. Её волей, её силой духа мы с тобой разговариваем сейчас. Как мы можем предать её память? Ведь это заложено в нашу родословную, в наши гены! Да, у меня скверный язык и характер, но я не гнилая, Вельгорн. Я умею возвращать долги и платить по счетам. Да и вообще… — я замолчала, смотрела на озеро, но щёку жёг его внимательный, острый, ждущий чего-то взгляд. — Вообще… я как будто только сейчас, с тобой, с Дова-Норром начала по-настоящему жить… будто раньше я просто спала и жевала какую-то унылую жвачку, как корова на лугу, а вот теперь…

Я развернулась к нему всем телом, в один шаг преодолела расстояние между нами и обняла его так крепко, что стало тяжело дышать. Он явно оторопел, замер, но не сделал попытки высвободиться.

— Думай, что хочешь, считай меня кем хочешь, но я вас не брошу. Я сделаю всё, что смогу, чтобы хотя бы попытаться спасти ваш… и наш мир. Он и наш тоже. Слышишь?..

Медленно, осторожно его рука прошлась по моим взлохмаченным волосам, и даже под пальто я чувствовала глухие и быстрые удары его сердца.

— Спасибо, — его губы и тёплое дыхание бережно коснулись моей макушки, щёки тут же налились горячей тяжестью, сердце послало по всему телу тугую волну дрожи. — Ева, если б я мог…

— Эй, вы где? — Лера окликнула нас, приближаясь, и мы разом отпрянули друг от друга, будто подростки, неловко обжимающиеся за гаражами. — Всё готово, пойдёмте есть!.. А потом к озеру спустимся, я тропинку покажу!

— Конечно, — улыбнулся Вельгорн, не отрывая от меня взгляда. — Идём!..

— Идём, — горестно вздохнула я.

Эх, Вселенная, как всегда, на самом интересном месте…

Глава 21. Великолепное трио

Запах аптеки — сложная смесь, не всякому человеку по душе, но для меня — это запахи родного дома, успокаивающие, добрые. Холодная нота ментола, горьковато-химический привкус антисептиков, лекарств, гигиенических и моющих средств, едва уловимый шлейф сухих трав, норовящий пробраться сквозь все защиты упаковки, и, конечно, сама упаковка, пахнущая фабричным клеем, свежим картоном и скотчем, не успевшая выветриться на складах. И основа этой странной аромасимфонии — сухая лаванда, мешочки с которой я каждые два месяца раскладываю на стеллажах. Я выращиваю её сама, в саду, потом сушу, шью саше, добавляю другие травы, но основа — всегда лаванда — сама по себе мощный антисептик, а её приятный аромат успокаивает и дарит нежность посреди рабочей суеты. Для меня запах лаванды и перетёртых сухих корочек цитрусовых — это личное облако уюта, безопасности и комфорта — как бабушка порядок такой завела, ещё когда в советской аптеке провизором работала, так я его и держу до сих пор. Для кого-то это просто запах, для меня — связь поколений, память и любовь.

Наконец-то я дома!..

Мы добрались до Ельшина без особых приключений, хотя устали очень. И вот уже неделю Лера осваивает новое рабочее место помощника продавца в аптеке «Феникс» и комнатку в утеплённой мансарде моего дома. Моя бойкая Алёнушка тут же взяла новоприбывшую под крыло, на что я, признаться, и рассчитывала. Они очень хорошо сошлись, идеально дополняя друг друга в торговом зале, а я полностью погрузилась в разгребание накопившихся за время наших сумасбродных приключений бумажных дел.

Наш драконий фарминспектор, выгрузив нас с Лерой из «Лексуса» около моего дома, немедленно отбыл по собственным делам, настрого, как провинившейся первоклашке, наказав мне не устраивать проблем и звонить ему при малейшей необходимости. Я, не удержавшись, показала его удаляющейся спине язык, и неожиданный смешок Леры вогнал меня в краску — я ещё не привыкла, что она постоянно рядом. Дракон обернулся, молча побуравил меня холодным взглядом сапфировых очей, но когда поворачивался обратно, готова поклясться, губы его дёрнулись в улыбке.

Вот как назло — только начинает появляться между нами хоть какое-то тепло, как неумолимая жизнь вешает на кол мочало — и вперёд, Дуся, начинай сначала!..

Я устало отбросила в сторону журнал учёта лабораторно-фасовочных работ и тоскливо воззрилась на стопку подобных ему бумажных чудовищ, притворяющихся безобидными и даже солидными тетрадями в твёрдых корочках. На носу была ежегодная проверка Росздравнадзора, процедура крайне муторная, и хотя серьёзных накладок у нас никогда не случалось, это не значило, что можно запустить бумажки в космос и расслабиться, хотя и хотелось до безумия.

Чайку, что ли попить… С мятой, для взбадривания той каши, в которую превратился мозг?..

— Ну что, начальница? — заглянула в подсобку Алёна. — Евдокия Максимна! Обед у нас. Чайку попьём?

— Уже обед? — поразилась я. — Серьёзно?

И впрямь, косые лучи солнца, пробившие вечную ельшинскую октябрьскую хмарь, казавшуюся такой унылой после драгоценной синевы