Коктейль времен - Анастасия Козеева

Оказывается, мама просто не хотела меня расстраивать и делала вид, что все хорошо. А я думала, что ей все равно… Наконец-то мы все обсудили, выговорились. Мы — одна семья, несмотря ни на что. Эти мысли, как теплое одеяло, окутали меня, и вскоре я погрузилась в сон.

…Я сидела за столом на кухне, лениво ковыряя вилкой кашу. Утренний свет мягко пробивался сквозь шторы, наполняя комнату золотистым сиянием.

Тяжелые шаги донеслись со стороны коридора. Я подняла глаза — это был папа.

— Папа? — растерянно пробормотала я.

Он выглядел так, как я его помнила: высокий, мощный. Лицо — с тонкими, благородными чертами, мягкий изгиб губ, четкая линия подбородка. Его кожа была слегка загорелой, как будто он только что вернулся из летнего отпуска. Его густые русые волосы, чуть тронутые сединой на висках казались безупречно уложенными, хотя он никогда не тратил на это время. Папа был одет в белую рубашку, подчеркивающую крепкие предплечья, и классические черные брюки, как он всегда любил — просто, но солидно. Но в глазах не было привычной радости. Что-то было не так. Это был он, и одновременно нет.

Не сказав ни слова, он прошел к холодильнику, достал кусок сырой свинины и положил его на тарелку. Я смотрела на него, не отрываясь, не в силах понять, что происходит.

Медленно сев за стол, папа взял вилку и начал есть мясо — сырое, красное, с тонкими прожилками.

— Папа, ты что? Оно же еще не готово!

— Так вкуснее.

Из его рта капала кровь, марая белую рубашку.

— Ешь тоже. Так полезнее.

— Я не хочу!

— Ешь!

Он нацепил кусок мяса на нож и преподнес к моему рту:

— Ешь! Кому я сказал!

— Я не хочу! — я в ужасе попятилась.

— Ешь! — отец крикнул настолько сильно, что окна потрескались и стекло полетело в разные стороны, зацепив его руку.

Он выкинул нож и стал пить кровь из своей руки.

— Что ты делаешь?! — выкрикнула я.

Внезапно отец схватил мои руки. Его ладони были ледяными… Мне стало по-настоящему страшно.

В комнате похолодало, свет померк. Его движения были механическими, а глаза… холодными, пустыми, как у незнакомца.

…Я проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, как после долгого бега. В комнате было темно, но мне казалось, что тени на стенах шевелятся и наблюдают за мной. Меня всю трясло. В голове вихрем проносились образы папы за столом, его пустой взгляд…

— Что случилось? — послышался встревоженный голос мамы. Она вбежала в комнату, укутанная в махровый халат. Ее лицо, озаренное тусклым светом ночника, было бледным и испуганным.

Мама быстро села рядом со мной, обняла и притянула к себе. И дрожь утихла. Она гладила меня по волосам и тихо шептала успокаивающие слова:

— Все хорошо, это всего лишь сон. Я здесь. Ты в безопасности.

Я уткнулась в ее плечо и разрыдалась. Мысли путались, и вдруг я поняла: а стоит ли вообще возрождать отца? Эта идея теперь казалась не такой уж и удачной. Что, если он вернется, но будет не таким, как раньше? Что, если мы разрушим воспоминания о нем, заменив их на что-то иное, чуждое?

Мама осталась со мной. Она улеглась рядом и мы уснули в обнимку. Только в этот раз мне уже ничего не снилось.

Глава 12

На следующий день я проснулась вся в поту. Подушка была влажной, тело ломило, и голова тяжело гудела. Сон настолько сильно на меня повлиял, что я умудрилась заболеть.

Мама, заметив мое состояние, тут же принесла градусник. Температура зашкаливала — 39,2. Меня то и дело бросало то в жар, то в холод. В школу мне запретили идти, и я осталась дома. Мама убежала на работу, но перед тем, как уйти, оставила на тумбочке лекарства и чай с медом.

Позже к моему спасению подключилась Катерина. Ее шумные шаги раздались по квартире, а вскоре на кухне послышался стук кастрюль. Через какое-то время она принесла мне горячий куриный суп. Его аромат щекотал нос, а пар согревал лицо.

Я редко болела, в основном, просто притворялась и оставалась дома, счастливая. Я грела градусник о батарею или опускала его в горячую воду. Конечно же, делала вид, что у меня сильный кашель и насморк. Мама всегда переживала, но врача на дом не вызывала, поскольку знала, что я ее обманываю. Но она подыгрывала мне. Мама всегда чувствовала, когда я вру.

На этот раз все было по-настоящему. Я лежала в постели, кутаясь в одеяло, и думала о том, что, возможно, мой сон был не просто кошмаром. Может, это был знак? Или напоминание о том, что прошлое нельзя менять?

Я написала Ксюше, что сегодня не приду в школу. В ответ она мне отправила грустные смайлики, словно все ее планы рухнули из-за моего отсутствия. Ну ничего, переживем один день подумала я, отправляя утешительное сердечко в ответ. Я надеялась, что сегодня ничего интересного не произойдет. А то ведь, как это обычно бывает: не приходишь в школу — и сразу кто-то подерется, или устроит скандал с учительницей… или, чего доброго, приедет сам президент! Эта мысль меня рассмешила, и я невольно представила: школьный двор, толпы журналистов, и мой класс в первых рядах, дружно размахивающий флагами. А я? Я в это время сижу дома, упуская главное событие века. Я надеялась, что сегодня они обойдутся хотя бы без президента.

Я посмотрела на часы. Алгебра. Представила унылые лица одноклассников, мучающихся с уравнениями и формулами, и не смогла сдержать ехидную усмешку. Не повезло же вам! Я немного позлорадствовала, и довольная легла обратно в постель. Подтянула одеяло повыше и позволила себе снова уснуть. И проспала так до обеда.

Катерина уже сделала все дела по дому и ушла. Теперь, я точно осталась одна. Мне полегчало, температуры уже не было, таблетки быстро справились со своей задачей. Я лениво потянулась, выглянула в окно — солнце пробивалось сквозь облака, обещая ясный день. Ну, раз я почти здорова, можно потихоньку начинать что-то делать, но постель казалась слишком притягательной, чтобы сразу вставать.

Через несколько минут я все-таки медленно поднялась с кровати. Я вздохнула, прислушиваясь к тишине, и решила, что сейчас самое время для моего плана. Направившись к папиному кабинету, я украдкой улыбнулась — это настоящее расследование. Вдруг в тумбах есть какие-то