Имя моё - любовь - Марьяна Брай

Хоть я никогда не была жестокой, сейчас ни один мускул не дрогнул. Сейчас в груди было холодно и спокойно. И я с радостью прислушалась к этому незнакомому ощущению.

Глава 28

Вернуть деньги, отданные за моё «драгоценное» семейство, я планировала хоть частично. А еще я надеялась, что они сами, наконец, начнут зарабатывать хоть немного, чтобы жить без долгов.

Таис сама пришла за шерстью и попросила немного готовой пряжи, чтобы был пример. Я отдала мешок и предупредила, что через пару дней они должны принести мне готовые клубки.

Огород и дети занимали все наше время днем. Прясть и вязать мы могли только вечерами, благо солнце долго светило летом, а дети засыпали рано и дружно.

Зайцы, пойманные в силки Ниты, выручали нас, как и козье молоко. Теперь мы могли не переживать о пище.

Я думала, что работа отвлечет от мыслей, но оказалось, что тяжелый труд, напротив, благодатная почва для них. И думала я почему-то не о своем будущем, не о будущем детей, а о том, что я подвела лорда. Потом во мне вспыхивал гнев: ведь это он сам сломал все, что я пыталась построить. А потом снова наползала какая-то грусть. И через время я поняла, что я просто скучаю по этому несносному мужчине.

Следующие безрукавки Нита понесла в город через три недели. И на этот раз она купила шерсть на все вырученные деньги. Поняв, каким спросом пользуются наши рукоделия, она, казалось, тоже загорелась делом.

Чтобы привезти все мешки, ей пришлось заплатить мужичку, привозившему в замок лорда овощи и обратно заехавшему на рынок только за мукой и солью.

Когда я издали увидела телегу, не сразу поняла, что это Нита. На секунду щелкнула мысль, что это старик конюх, решивший признаться господам в содеянном.

Нита была странно взволнована, тороплива и, как мне показалось, торопилась скорее скинуть с телеги наши мешки, чтобы незнакомец уехал. Я бросилась помогать. Как только она отсчитала монеты, и он начал разворачиваться, схватила меня за руку и потащила в дом.

— Нас ищут, Либи. На рынке только и разговоров, что про двух беглянок, укравших детей лорда, — выпалила она.

— Но это не его дети, — поправила я ее.

— Так-то оно так, но говорят на каждом шагу, а стражники мотаются по рынку и заглядывают подозрительным людям прямо в глаза, — Нита уставилась на меня и вытаращила глаза так, что я прыснула от смеха. — Это не смешно, Либи. Когда он уставился на меня, хозяин телеги как раз решил помогать мне закинуть все шесть мешков. Думаю, стражник отошел только потому, что увидел нас вместе. Наверное, решил, что это мой муж и мы тут покупаем шерсть для семьи.

— Это значит, что надо быть осторожнее, — попыталась я успокоить подругу. — Я научу тебя подкрашивать глаза и щеки.

— Тебе точно туда нельзя. Твои волосы выдадут тебя с головой! — не успокаивалась Нита и так часто дышала, словно бежала от стаи волков.

— Хорошо. Значит, надо придумать, с кем ходить на рынок. Бартал для этой роли не подойдет: он хитрец, каких свет не видывал. А вот Кир, муж младшей дочери Фабы, простак. Он пока глазами вертит, за его спиной можно делать что угодно.

— Ага, а потом его сумасшедшая Марика повыдергает мне все волосы, — напряглась Нита.

— Не повыдергает. Они нас теперь боятся, как огня. Видишь, даже не пришли за добром, которое тут бережно хранили.

— Так это ведь твое добро! — возразила Нита. Но я заметила, что страх начал ее по чуть отпускать.

— Мое. Да вот только у родни на него уже планы были. Таис сейчас зуб на нас точит куда более острый, чем сама Фаба. Девочке ни в коем случае не доверяй. Та еще лиса! — напомнила я подруге.

На этот раз я решила вязать несколько курток с рукавами. Чистая шерсть — не самый благодарный материал, поскольку готовое изделие могло сесть практически в половину после того, как намокнет. Поэтому нам приходилось стирать нити дважды: сначала в теплой воде, чтобы смыть грязь и лишний жир, а потом заваривать почти кипятком. Так можно было надеяться, что если куртка и сядет после того, как намокнет, то не до детского размера. Это я знала еще из прошлой жизни.

Впрочем, я очень много знала о шерсти, о нитках и о самом вязании. Все мое свободное время было занято им на даче, где приходилось жить.

Если местные умельцы начнут повторять мои изделия, не зная моих секретов, то к зиме им переломают их пакостные руки. Зайди в вязаной куртке в снегу в дом, просуши у печи и все: у ребенка появится одежда. А вот отец останется с носом.

И они не скоро догадаются, как сделать этот фокус до начала вязания.

Нита училась быстро. Ей нравилось, что работа идет быстро. Шерсть была толстой и куртка увеличивалась на глазах.

Фаба с дочерьми и внучкой на удивление быстро работали. И к зиме уже не имели перед нами долга, а еще и накопили достаточно, чтобы оплатить налог за следующие три месяца. Похоже, им понравилось жить и не бояться. Только потом мы узнали от болтушки Таис, что это Бартал сделал им нагоняй, поняв, что так можно хорошо заработать.

Нита ездила в город с Киром. Я угольками подкрашивала ее глаза, показала, как сухие ягоды растереть в ладони, накрасить ими губы и немного припорошить скулы. Лицо становилось словно здоровее, и это меняло ее внешность. Я запретила ей на рынке носить косынки. Плащ и высоко убранные волосы делали ее похожей на горожанку.

Нита понимала, что Киру, несмотря на его беспросветную глупость, доверять все же тоже не стоит. Все деньги она получала после продажи сама, а его то и дело отправляла от себя, чтобы осмотреть рынок и найти наших «продолжателей».

Такие поездки с Киром продолжались до того времени, как пришла пора собирать урожай. Это была то ли репа, то ли брюква: разбиралась я в местных овощах плохо. Но светлая морковка была точно ею. Только у нее отсутствовал тот самый яркий цвет. Про себя я шутила, что яркость она, видимо, набирала веками.

Мы сушили и укладывали овощи в яме, перекладывая их соломой. Высушенные стожки травы тоже нужно было перенести в сарай под крышу. А еще оказалось, что сена козе надо немало. Неделю мы занимались тем, что перевозили сено на легкой