Яд Версаля - Эрика Грин

Глава 40. Письмо (от автора)

— Итак, дорогая мадам де Сен-Дени, я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Голос герцога вывел Этель из оцепенения. Монсеньор не был высоким, но Этель почувствовала себя так, словно на нее надвигается некая неотвратимая и опасная глыба, которая того и гляди раздавит. Она с ужасом поняла, что его любезная улыбка и добродушный взгляд голубых глаз оказались всего лишь карнавальной маской, за которой скрывается расчетливый и хитрый хищник.

Еще утром Этель почувствовала себя разбитой, будто бы проснулась уже уставшей от какого-то непосильного груза. Нет, это не было вызвано болезнью или ухудшением состояния из-за беременности. Напротив, физически она ощущала себя вполне сносно. Но непонятная тревога уже свила гнездо у нее в груди и неприятно колола.

Что-то случилось с Эженом? Она не видела его несколько дней, потому что муж начал контролировать каждый ее шаг и встретиться с любимым пока не представлялось возможным. Но Арлетт в любом случае нашла бы способ сообщить о проблемах с Эженом, если бы они случились. По крайней мере, Этель так думала, потому что в последнее время очень подружилась с сестрой своего возлюбленного.

Графиня была рассеянна за завтраком и пожаловалась своей тетушке Сове на тревожное состояние.

— Этель, дорогая, в вашем положении тревожность может возникать по любому поводу, — Полин де Кур никогда не была беременной, но на ее глазах прошло столько беременностей бесчисленных сестер, племянниц и даже их дочерей, что она уже читала себя сведущей во всех тонкостях этого длительного процесса.

Она принесла для Этель нюхательной соли и продолжила:

— Вам нужно побольше гулять на свежем воздухе. Вот сейчас закончим завтрак и пройдемся, хорошо?

Но сразу после завтрака в дом графа де Сен-Дени прибыл посыльный с приказом немедленно прибыть в Версаль для аудиенции. Вместе с супругой.

Последнее обстоятельство сразу же встревожило Этель. «Вот оно! — подумала она. — Недаром с самого пробуждения мне было не по себе.» Она не ожидала ничего хорошего от этого визита, сама не зная, что заставляло ее так думать.

Ее муж, напротив, был чрезвычайно доволен, потому что понимал, что с новым назначением он должен будет получить и новые наставления от короля, для которого дипломатические отношения с Англией всегда были чувствительным моментом. Он не совсем понял, для чего он должен бы захватить с собой супругу, но не придал этому большого значения: вероятно, все дипломаты прибудут с женами.

По прибытии в Версаль граф де Сен-Дени практически сразу был вызван, но не к королю, как он ожидал. Его ждал для разговора Монсеньор.

— Дорогая, тебе придется поскучать здесь немного без меня, — заботливо склонился над Этель муж. — Или можешь присоединиться к другим дамам, вам наверняка найдется, что обсудить из модных веяний или посплетничать о мужьях.

Но скучать Этель пришлось не более четверти часа. Вскоре появился ее муж, который показался ей еще суровее, чем обычно. Он взял Этель под локоть и сжал его чуть сильнее, чем требовалось.

— Монсеньор хочет поговорить с тобой, Этель.

— Со мной? — женщина несказанно удивилась, потому что не видела ни оной причины у брата короля для беседы с нею.

— Да, ступай. Я буду ждать тебя здесь.

Этель робко вошла в кабинет Монсеньора. Он сам, видный брюнет с роскошной гривой темных волнистых волос и пронзительными голубыми глазами, небольшого роста, который он умело скрывал при помощи обуви на довольно высоких каблуках, стоял у окна, заложив руки за спину.

— Мадам де Сен-Дени, нам нужно поговорить, — тут же без предисловий заявил герцог.

— Да, Монсеньор, — Этель растерялась, но постаралась не подать вида.

Через некоторое время она уже сидела на стуле и слушала, как герцог с плохо скрываемым раздражением объясняет ей, что она должна сделать и почему. Этель не могла поверить, что все происходит с ней наяву.

— Мадам, я должен предупредить вас, что речь пойдет о нашем общем друге, который находится в большой опасности. Я говорю о виконте де Ирсоне. Он оказался замешан в дело, которое я считаю фатальной ошибкой, но государство может расценить его не иначе как преступление.

Этель вскинула на герцога испуганные глаза. Ее сердце словоно подскочило к горлу и запульсировало. Она еле смогла выговорить:

— Что с ним?! Он жив?!

— Жив. Но, к сожалению, обстоятельства складываются так, что это может быть ненадолго. Однако если ему удастся избежать смертной казни, то он все равно попадет в замок Иф, где содержаться высокородные преступники.

— Да что же такое произошло? Почему? — глаза женщины увлажнились, она инстинктивно приложила руку к животу, словно защищая их с Эженом ребенка от подступающей беды.

Герцог прохаживался по кабинету и держал паузу. Опытный манипулятор, он знал, что человека прежде всего нужно напугать, растревожить, затем внушить надежду — и вуаля! — тогда он сделает то, что вы от него хотите. И даже больше. Ему было нетрудно это сделать, потому что он ненавидел эту женщину в данную минуту как досадную помеху привычному порядку. Наконец, он решил, что Этель растревожена вполне достаточно для того, чтобы продолжать общение в нужном ему ключе.

— Умоляю, Ваше Высочество, скажите, что произошло с Эженом! — взмолилась Этель.

— Он убил человека, — будничным тоном сообщил герцог.

Этель схватилась за сердце. Стали понятны предыдущие слова Монсеньора о смертной казни и тюрьме.

— Он убил дворянина, причем, своего дальнего родственника. Утопил его в Большом канале, как щенка. И этому есть доказательство.

Герцог раскрыл ладонь и показал Этель медальон.

— Вот оно, прямо с шеи утопленника, которое тем не менее оказалось у нашего друга. Не находите ли вы это странным?

Этель, оглушенная этими новостями, не находила это странным. Ей было все равно, кого там утопил Эжен. Даже если бы он убил самого Монсеньора, ее волновала бы только судьба самого возлюбленного.

— Мало того, виконта могут обвинить в подготовке убийства еще одного дворянина. Несчастного ни в чем не повинного мужа, которого он вместе со своей любовницей собрался отравить! Надеюсь, вы понимаете, о ком я говорю, графиня де Сен-Дени? — ледяной тон Монсеньора заставил Этель сжаться.

В воздухе повисла тягостная пауза. Герцог любил театральные эффекты не меньше своего брата. Этель боялась шелохнуться и дышать. Только глаза предательски намокли.

— Тем не менее есть способ избавить нашего дорогого Эжена от судебного разбирательства и весьма неприятных последствий… — многозначительно произнес герцог Орлеанский.

— Какой?! — в мокрых глазах женщины блеснула искра надежды.

Монсеньор медлил с ответом, взвешивая, насколько откровенным он может быть с Этель. Повернувшись к ней, он увидел бездну отчаяния и фанатичную готовность сделать