Яд Версаля - Эрика Грин

Но внезапная смерть Антуана де Бине, о которой она ничуть не сожалела, свела на нет необходимость искать покровительства в качестве фаворитки. И хотя герцог был молод и хорош собой, он ее устраивал более всего в качестве друга.

— Я скучал, Арлетт, несказанно рад вашему появлению в этой пресной обители, что расцветает благодаря вам и вашему брату, которого мы не видели уже довольно давно. — герцог рассыпался в любезностях, и Арлетт была рада, что он сам упомянул ее брата.

— И, боюсь, не увидите еще довольно долго, Монсеньор, — грустным тоном произнесла девушка, впрочем, не лукавя.

— Что такое, моя дорогая? Неужели Эжену стало хуже?! Насколько я знаю, он уже неплохо себя чувствует и даже прислал мне записку, что будет рад увидеться со мной в день своего рождения у себя в Сен-Жермене, — встревожился герцог.

— Да, Монсеньор, все верно, пятого ноября мы хотим устроить небольшой прием, только для самых близких друзей, — скромно заметила, потупив взгляд, Арлетт.

— Небольшой? Отчего же? Эжен всегда любил размах, — усмехнулся герцог, припоминая прежние празднования их дней рождений.

— Все меняется, Ваше Высочество, — вздохнула Арлетт. — Эжен ныне уже не тот с тех пор, как связался с одной замужней особой.

— Кто такая? Я ее знаю? — глаза герцога вспыхнули от любопытства.

— Жена графа де Сен-Дени, Этель.

— О, очень хорошенькая! Я Эжена понимаю, надо сказать. И сам бы не прочь закрутить с такой милашкой, — герцог быстро взглянул на Арлетт и продолжил, интимно понизив голос, — поскольку вы, Арлетт, не хотите осыпать меня подобными милостями…

— Даже у вас, Монсеньор ничего не вышло бы с Этель: у них с Эженом все очень серьезно! Он и смотреть ни на кого больше не хочет, словно приколот к ее юбке большой булавкой. И Версаль ему стал не мил… — Арлетт надавила на больное для герцога и выразительно на него посмотрела.

— Вот как… — герцог нахмурился. — Но что у них может быть серьезного, если она замужем?

— Они оба, словно сошли с ума, — продолжила Арлетт, — абсолютно ни о ком не думают, только о себе, любимых. Этель уже ждет ребенка от Эжена, и они собрались быть вместе, плюнув на светское общество и на Версаль! Эжен уже заикался о том, что хорошо бы им с будущим ребенком уехать далеко ото всех…

— А что, разве граф согласен на развод? Он ведь уже в годах, и вряд ли откажется от молоденькой жены… — заметил герцог, слушавший об этой любовной истории с явным неудовольствием.

Арлетт поняла, что наступил момент, когда нужно бросать на стол козыри.

— В том-то и дело, что он никогда не согласится! Ведь Этель зачала ребенка от Эжена по настоянию графа, который сам уже не может, в силу возраста, завести наследника, — Арлетт говорила и заводилась сама раздражением от своих слов. — Когда Эжен согласился на это, никто не знал, что между ним и Этель завяжется любовная связь. А теперь он сошел с ума настолько, что решил отравить старика!

— Что?! — брови герцога взметнулись вверх. Он вскочил с кресла и нервно прошелся. — Это на самом деле уже переходит все границы! Ведь в свое время я счел, что он — настоящий бриллиант в короне Версаля, и не ошибся. Я и до сих пор так считаю, — герцог повернулся к Арлетт, и она увидела в его глазах боль. — За эти годы я стал его другом, мало кто может похвастаться таким высоким званием. Пожалуй, никто, кроме него. И мою дружбу, мое расположение он так легко меняет на какую-то интрижку!…Однако эта женщина плохо влияет на Эжена! Додуматься до того, чтобы отравить высокопоставленного дворянина! Он что, хочет непременно закончить свои дни в тюрьме или на плахе?!

— Монсеньор, как я вас понимаю! — Арлетт подошла к герцогу и положила ладонь на его руку. — Честно говоря, меня тоже не устраивает эта внезапная любовная история. По разным причинам. В конце концов, мое благополучие, и материальное в том числе, всецело зависит от брата, и мне не хотелось бы его терять. Я ведь еще пока не замужем, поэтому приходиться жить под крылом у брата.

— Моя дорогая, да, я знаю о вашей утрате жениха, хотя и считаю, что барон де Бине был бы для вас не лучшей партией.

— Вы правы, Монсеньор, но все же, несмотря на это, он был нашим другом, и то, как поступил с ним Эжен… — Арлетт протянула герцогу ладонь, на которой лежал медальон де Бине.

— О чем вы? — недоуменно вскинул на нее глаза герцог.

— Это медальон Антуана, с которым он не расставался: в нем он хранил мой портрет, — Арлетт открыла крышку и показала герцогу содержимое. — Он всегда носил его на шее. И в тот день тоже, — с нажимом сказала Арлетт.

— В тот день, когда он утонул? — переспросил герцог. — Но при нем не было этой вещицы. Откуда она у вас?

Арлетт промолчала, но посмотрела на герцога так пронзительно, что он почти утонул в их безмолвной тьме.

— Вы хотите сказать, что Эжен… помог барону пойти ко дну? — герцог, казалось, был поражен.

— Это вы сказали, не я, — многозначительно произнесла Арлетт.

Герцог нервничал и ходил по комнате взад-вперед. Конечно, это преступление со стороны Эжена: какой бы дрянью ни был барон, но он все-таки дворянин, упокой Господь его душу. Но не сажать же в тюрьму лучшего друга! Для герцога это было равно тому, что упрятать за решетку солнечный луч, освещающий все вокруг теплом и радостью. За эти годы он так привязался к Эжену, что уже не мыслил своей жизни без его дружбы. По сути, виконт был единственным человеком, которому он доверял безоговорочно.

Вдруг герцог остановился и резко повернулся к Арлетт, которая молча наблюдала за его лихорадочными передвижениями.

— Но, Арлетт, зачем вы мне все это рассказали? Не ждете ли вы, чтобы я дал ход этому делу и отправил вашего брата в тюрьму за убийство одного дворянина и подготовку отравления другого?!

— Ни в коем случае, Монсеньор, — бросилась к нему Арлетт. — Я знаю, что ваша мудрость, приверженность к справедливости и благорасположение к моему брату не позволят вам поступить подобным образом. Иначе я никогда бы не сказала об этом.

— В таком случае, чего же вы хотите, дорогая? — с некоторым недоумением поинтересовался герцог.

— Того же, что и вы, Монсеньор — освободить Эжена от этой любовной связи, чтобы я вновь обрела брата, а вы — преданного друга.

— Я так понимаю, Арлетт, что у вас созрел какой-то план на этот счет? — герцог