Украденная невеста для бандита - Иман Кальби

из комнаты, преисполненный оптимизма. Убежденный, что я поблагодарила его за «ценный совет» перешагнуть через прошлое. А я просто дождаться не могла, когда он, наконец. Захлопнет за собой дверь.

До Алихана получилось дозвониться не сразу.

Я знала, ему сейчас явно не до моих проблем и даже не до Маратовских. Его брат Тимур трагически погиб при спуске по серпантину в горах. Но больше мне не к кому было обратиться. Да и с ним мы оказались самыми близкими из всех, кто дружил с Маратом…

— Привет! Понимаю, что тебе не до меня, но ты должен кое-что узнать и помочь мне проверить. Есть возможность встретиться? Лучше не по телефону.

Друзья на то и друзья. И я впоследствии буду долго помнить этот факт и благодарить Алихана за его помощь.

Он прилетел в Москву тем же вечером. И я посвятила его в свой план. Сумасшедший, даже безумный, но который я все равно бы реализовала, согласился бы он был мне помочь или нет…

Глава 42

Спустя три недели

Пустота. Одна сплошная пустота и скукота.

Серость и безнадега.

Суд через три месяца.

Адвокат уверен, что если все срастется, то могут впаять непредумышленное в целях самообороны. И может это только пара лет.

Только хрен там Гамзатов этим будет доволен. Всех на уши поставит, чтобы по максимуму.

Хорошо, что хотя бы повезло с сокамерниками. Опять же, Раджаб подсобил.

Хорошо, когда у тебя есть друзья. На них все и держится.

Я стараюсь держать себя в физической форме.

Много спорта.

Много читаю.

Стараюсь не думать о ней.

Это получается хуже всего.

Она снится каждый день.

Разная.

Красивая и нежная.

Желанная и влекущая.

Скромная. Наглая.

Снится, как я беру её.

Снится, как она просит меня сделать с ней…

Блядь.

Не помогают даже отжимания, пока руки не синеют.

Ничего не помогает.

Я хочу её.

И то, что я как сексуальный маньяк- напряженный и голодный, замечают даже ребята.

— Тебе нужна баба, Марат. Организуй. Можешь же… — сказал мне на очередной прогулке один из старших.

Меня тут знали и уважали. Потому что я Шамхаловский. Потому что не палился никогда и вел себя по понятиям. Потому что знают, что здесь я потому, что защищал честь своей женщины. Потому что по их законам это правильно. Люди, попавшие по эту сторону решетки, уже не боятся казенного дома.

Они боятся быть опущенными и униженными. Боятся быть немужчинами. Вот главная философия этого места.

Свобода не в том, чтобы быть по ту сторону решетки. Свобода- чувствовать себя достойным и по понятиям.

— Хочешь, попрошу своего поставщика? Сладкую цыпочку тебе организуют… Чистенькую… Хочешь, девочку достану- целочку…

— Я сам… — хрипло выдаю, чтобы только закрыть эту тему.

Подхожу к зеркалу. Долго-долго смотрю на свои покрасневшие от бессонницы зрачки.

Как объяснить им, что я не хочу бабу. Я хочу конкретную женщину. И даже если выебу половину медицинского училища, то все равно останусь голодным…

И все равно я не жалею о том, какое решение принял.

Одна мысль о том, что моя чистая красивая девочка будет приходить в этот гадюшник, слышать, как скрипят и лязгают железные двери, вдыхать этот смрад преступлений и грехов, напрочь лишает меня способности здраво мыслить.

Фатя рождена для другого. Точка…

И потому я соглашаюсь с идеей старшего выебать дырку. Хотя бы чтобы не было все время стояка. Чтобы… Она должна вести нормальный образ жизни… Возможно, она уже кого-то встретила. Возможно, кто-то за ней ухаживает…

Думаю об этом- и снова хочется сжать кулаки до гематом…

— Шейхасидов, на выход! — строго для виду объявляет надзиратель, исправно поставляющий нам деликатесы и сигареты. Здесь вип-отделение, можно так сказать. И менты все свои, купленные.

Это не плохо и не хорошо. Все люди. Одно дело, когда ты маньяк и педофил. Другое- когда ты сидишь потому, что так предписывает закон, но поступить иначе ты не мог…

Меня ведут по узким коридорам. Темно и мрачно. Грязно-зеленые стены, темные решетки. На отдалении лай собак. Нет ничего красивого, за что мог бы зацепиться глаз и порадоваться.

Только пустота…

Я поворачиваюсь спиной к стене. Руки застегнуты в наручники. Смирно стою, пока открывают тяжелый засов железной двери.

Мы все знаем, это не простая комната.

Это «спальня».

Место, куда приводят випов слить нужду, избавиться от напряжения.

К кому-то сюда приходят жены, но я бы не пускал свою жену в такое место…

А вот шлюху…

Дверь открывается, меня заводят внутрь и быстро расцепляют замок на руках.

Я поднимаю глаза и… матерюсь.

— Блядь, это что?!

Потерянно-растерянный надзиратель рядом что-то блеет сбоку. Ему ведь хорошо заплатили… Два часа не беспокоить… Оставить одного…

Чувствую, как скрепят мои зубы в ярости…

Потому что чертов тюремщик это тоже видит…

И у него тоже слепит глаза от этой красоты…

Напротив нас за столом сидит Фатя.

Обтягивающее черное платье по самое горло. Распущенные волосы. Без укладки. Как она любит. Немного макияжа на глазах.

Она не выряжалась специально для этой встречи.

Но ощущение, что шикарнее, чем все наряженные телки Голливуда на ковровой дорожке.

И этот запах.

Этот, сука, запах, от которого у меня начинает кружить голову…

— Выйди… — цежу я яростно охраннику, чтобы перестал на неё смотреть…

Слышу, как хлопает дверь сзади.

Окаменел. Не могу и шага сделать в ее сторону.

— Зачем ты здесь? — получается сипло.

Словно бы я волк, который только-только научился говорить по-человечьи…

— Сама не знаю, — ее голос тоже дрожит, но она отважно вскидывает подбородок. Самая красивая дерзкая девочка на свете, — мне бы послать тебя на три буквы и начать жизнь с нуля, а я…

Глубоко дышит. Тяжело и часто…

Высокая грудь колышется под черной материей.

Что же ты делаешь со мной, девочка… Я же тебя разорву…

— Встань… — приказываю, лающим голосом.

Она молча повинуется. Но не потому, что прогнулась.

У Фати сегодня своя игра. Я вижу это в решительности ее взгляда…

Подходит ко мне. Замирает на расстоянии вытянутой руки.

А я втягиваю воздух. Её воздух.

И срывает предохранители.

Яростно притягиваю её к себе и вжимаю.

— На хера ты сюда приперлась?! — не целую, кусаю ее за шею, скулы, губы, — на хера тебе убийца?! Я ведь дал тебе зеленый свет, Фатя! На хера?!

— Я тебе уже ответила на этот вопрос… Не знаю, зачем… — выдыхает так же рвано, сама ищет мои губы и находит. Во рту солоновато-медный вкус- это наша кровь от укусов. Дико, ненормально… — хотя