Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я не понимала, как в его «угу!» что-то понимает.

— Нет! — закричала Эвриклея, и в этот момент я увидела нечто невероятное: на месте старика воцарился огромный черный дракон. Его крылья расправились, и он взмыл в небо с диким ревом, словно на нас надвигается ужасный шторм.

Эвриклея закричала так страшно, будто прощалась навсегда, и тут же упала на колени, разрываясь от боли.

Я тут же подбежала, пытаясь помочь ей встать, утешить, сказать что-то теплое и поддерживающее.

— Вставайте, — прошептала я, — все будет хорошо… Тише, не плачьте! Его… его не убьют! Я уверена!

Мои слова звучали как мольба, как обещание, которое я, к сожалению, не могу выполнить.

— Дело не в этом, — ответила Эвриклея тихим шепотом и прижалась ко мне.

Ее глаза полны слез и страха. Я осторожно гладила ее пышную прическу

— Он слишком стар! — произнесла она, почти шепотом, глядя мне в глаза. — Он уже потерял человеческую речь и теперь говорит только на драконьем…

«О! Вот оно что! Я и не знала,» — подумала я, осознавая всю глубину этой трагедии.

— Он не сможет обернуться обратно! — вздохнула Эвриклея, и голос ее дрожал. — Я столько его держала! Столько его удерживала человеком! Но если дракон в таком возрасте обернется, то это… это конец!

— Он умрет? — спросила я, сердце мое сжалось от боли.

— Нет, — всхлипнула она, — Он просто больше никогда меня не обнимет. Он не сможет снова стать человеком…

И в этих словах прозвучала бездна отчаяния, которая навсегда останется в памяти.

Глава 65

Только сейчас, глядя на небо, я поняла, что старик огромен! Он был почти в полтора раза больше, чем сражающиеся. Он подлетел к ним и заревел так, что земля подо мной содрогнулась.

Нет, я слышала рев драконов чуть раньше. Не сказать, что я была уже экспертом в этом деле, но то, что я слышала сейчас, не шло ни в какое сравнение.

Где-то внутри меня зашуршали файлы, которые пытались вспомнить, кто является предвестником апокалипсиса. И что-то мне показалось, что конец света уже помахал ручкой и сказал: «Ребята! Я уже иду к вам!». Стаи птиц поднялись в воздух. Казалось, пригнулись деревья, словно пришли на поклон к королю.

«Вот он! Хозяин этого мира!», — пронеслось в моей голове. И я сама удивилась этой мысли. — «Единственный, способный разрушить этот мир!».

От этого рева Вальтерн и Аллендар опешили и остановили битву.

Еще один страшный рев заложил мои уши, отдаваясь вибрацией и гулом в моей груди. Казалось, каждая кость во мне гудит!

Я увидела, как драконы начали снижаться. Первым обернулся Аллендар. Он стоял, израненный, в разорванном мундире, тяжело дыша. Его рука зажимала бок, а сквозь пальцы сочилась кровь.

Вальтерн выглядел намного хуже. Он даже не смог стоять ровно и просто рухнул на землю, складываясь пополам.

Третий рев был протяжным и полным боли. И после этого он приземлился на землю. Земля загудела, а я увидела, как Эвриклея бросается к нему и падает ему на огромную морду.

— Милый, — плакала она, гладя его тонкой сухонькой морщинистой рукой. — Милый… Давай… Ты попробуй… Я прошу тебя…

— Ты цела? — прокашлялся Аллендар, а я бросилась к нему и обняла его.

Я отпрянула, видя, как он зажимает окровавленный бок.

Не мешкая ни секунды, я стала рвать платье на длинные полосы.

— Давай, перевяжу! — прошептала я, перематывая его талию белой ткань, на которой тут же выступило алое пятно крови.

Я перевязала ему плечо, а потом бросилась к Вальтерну, разрывая юбку на части.

— Тише, — прошептала я, видя, что он совсем плох. Он лежал на окровавленной траве и тяжело дышал.

Я обматывала ткань вокруг его шеи, словно шарф. Потом перебинтовала грудь и кисть руки. От юбки осталось всего ничего. А я вытерла об нее окровавленные руки.

Прошло несколько секунд, пока я приходила в чувство. Аллендар вздохнул и выпрямился. Он бросился к деду, который занял половину поля.

С другой стороны к огромному дракону шел, качаясь на ходу Вальтерн. Кровь сквозь повязку стекала по его шее, а он смотрел на деда полными слез глазами.

— Посмотрите, — сглотнула Эвриклея. — Посмотрите, что вы наделали!

И заплакала так, как плачут вдовы.

— Если бы не ваше упрямство! — выкрикнула она, целуя огромный драконий клюв. — Аллендар! Я знаю, ты защищал честь семьи! Честь своей супруги! Но ты, Вальтерн! Вот во что вылилась твоя месть! Твои необдуманные глупые и детские поступки. Я получила твое письмо. Ты писал про какую-то отвратительную женщину, которая не любит твоего отца, что она с ним только ради денег! Я не знаю, быть может, она сидит в поместье и ждет, когда все решится? И ей совершенно плевать на мужа!

Эвриклея посмотрела на меня, а потом на Вальтерна. Тот бросил взгляд на меня.

— Я очень хотела бы посмотреть в ее бесстыжие глаза! — произнесла она. — Как только мы вернемся, ты мне обязательно покажешь ее! И дедушка на нее сразу чихнет!

Я понимала, что она прекрасно знает, кто я. И мне почему-то понравилось, как она повернула ситуацию.

Я впервые видела, как Вальтерн плачет. Он смотрел на меня, потом переводил взгляд на отца, который обнимал меня.

— Дедушка, — шептал Вальтерн, задыхаясь. — Прости меня… Просто я… Я потерял ту, которую любил! Потерял по вине отца. Я дважды по его вине потерял любимую! Сначала маму, а потом мою Шарли! И ты бы на моем месте поступил бы так же!

— Угу! — произнес дракон.

— Я знаю, я очень виноват, — прошептал Вальтерн. — Так виноват, что у меня нет сил пережить эту вину.

— Угу! — послышался голос дракона.

— Но, прошу тебя… Обернись обратно, — прошептал Вальтерн. — Я не смогу смотреть на твое пустое кресло возле камина… Никто не сможет…

Дракон молчал.

— Прошу тебя, — прошептала Эвриклея. — Мы столько вместе прожили, столько прошли. Я чувствую, что мы с тобой уже срослись настолько, что я не представляю жизни без тебя! Ты ведь даже не был генералом, когда мы с тобой встретились… Я прошла с тобой и Северный Форт, и гарнизоны, и военные городки… Я никогда не роптала, зашторивая бывшим бальным платьем кривое оконце и выметая горы мусора из нашей будущей комнаты! Я стирала, готовила, убирала… Хотя, до этого я никогда не прикасалась к такому. И за меня все делали слуги! Ты всегда был моей силой.

Я понимала, что из всего, что я видела