Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Дверь распахнулась так внезапно, что я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной стоял Аллендар — высокий, статный, с грустными глазами, полными тревоги и сострадания. Его лицо было слегка побледневшим, будто он всю ночь не спал.

— Девочка моя, — тихо произнес он голосом, полным ласки и тревоги, — девочка моя…

Я убрала руки от лица, и вдруг почувствовала, что пытаюсь изо всех сил сдержать поток слез.

— Почему вы мне не сказали! — вырвалось из меня, голос задрожал от слез и отчаяния. — Это ведь правда? Правда, что папы больше нет?

Аллендар глубоко вздохнул и тихо кивнул. Его глаза пристально смотрели на меня, и он опустился на одно колено перед креслом. В его взгляде было столько боли и сожаления, что сердце у меня сжалось до предела.

— Правда, — прошептал он, — правда, что твоего папы нет. Я не хотел тебе говорить. Иногда легче, если остается хоть маленькая надежда… Я знал, как тебе будет больно… И хотел осторожно подготовить тебя к этой новости уже после свадьбы.

Я почувствовала, как губы задрожали. Мне вдруг стало невыносимо.

— Как я без него теперь! — воскликнула я, всхлипывая. — Что мне теперь делать? Мне так жаль его… Но единственное, что меня утешает, так это то, что он рядом с мамой… — мои слова отдавались эхом в пустоте. — Вот и всё! Но я не умею жить без него. Всё это время я жила с одной лишь мыслью: «Найти папу!» — и слезы катились по щекам. — И теперь…

— Двигайся! — прозвучало резко, и меня подняли на руки. Я оказалась на коленях у Аллендара. Он крепко обнял меня двумя руками, словно пытаясь согреть и удержать.

Я почувствовала сильные, теплые руки, которые обхватили меня, словно защищая от мира, и в этот момент всё мое тело затряслось — от боли, страха и бессильной тоски. Я не могла сдержать слез и рыданий, мои крики смешались с тихими вздохами, и я ощущала, как он держит меня крепко, не давая встать и уйти.

— Я могу тебя защитить от внешней опасности, — услышала я. — Но я не могу защитить тебя от внутренней боли. Если бы я мог как-то помочь и облегчить ее, я не раздумывал ни минуты. Я не могу вернуть тебе твоих родителей. Это не в моих силах. Но я могу вместе с тобой пережить эту боль… Помочь тебе ее пережить…

— Как? — всхлипнула я.

— Как скажешь. Я могу выслушать, могу просто быть рядом, могу уйти… — послышался голос, а меня усадили поудобнее.

Я рассказывала, окунаясь в воспоминания. И, казалось, в этот момент все оживает перед глазами. Сад, розы, мама, папа.

Мне казалось, что в такие моменты становилось легче. Все это время меня слушали внимательно. Часы тикали, за окном темнело. Мои воспоминания были бессвязными. Я рассказывала, как мы готовились к гостям, потом вдруг вспомнила, как потерялась любимая папина книга, и мы всей семьей искали ее. Но тут же новое воспоминание всплывало перед глазами, как мы выбирали кружево вместе с мамой, а папа бурчал, что они одинаковые!

Казалось, им не будет конца и края. Кусочки бессвязных воспоминаний складывались в картинку моей жизни.

Потом я устала. Словно выплеснула все, что было на душе. И теперь вместо боли — пустота. Слезы просохли, горечь прошла. А я язык ворочался лениво, и я забывала, что хотела сказать, тысячу раз начиная одну и ту же историю сначала.

Меня отнесли на кровать, бережно укрыв одеялом. Тяжелая рука легла поверх одеяла, словно успокаивая меня.

Я чувствовала себя совсем обессиленной, словно внутри меня не осталось ни капли слез. Наверное, так будет лучше. Может, завтра, когда наступит новый день, я смогу наполнить себя радостью и счастьем? Или нет?

Глава 60

Следующий день прошел в суматохе, которая предшествовала торжеству. Я могла назвать имена многих знакомых, которые просто обожали всю эту суету вокруг! Для них это было что-то вроде предвкушения чего-то важного. Ожидание, которое лучше самого праздника. Я же чувствовала себя так, словно всю ночь пила и танцевала до упаду, а потом звонила всем бывшим, высказывая, кто из них какого сорта козел и при этом просила вернуться!

— Ну что? Не передумали? А то сегодня мы заканчиваем платье. Другой возможности уже не будет! — заметила тетя Дита, пока девушки в десять рук расшивали магией платье, ловя непослушные бусины и прижимая их на ткань в причудливом узоре.

— Нет, я остаюсь, — прошептала я, вспоминая как уткнулась ему в плечо. Я никогда не думала, что однажды меня поймут. И будут сидеть со мной несколько часов, слушая мои воспоминания и давая мне выплакаться.

— Ну, как знаете! — заметила тетя Дита. — Мы всегда готовы помочь.

Я понимала, что никуда из этого дома не уйду. Ведь есть вещи, которые важнее любви? Только сейчас я осознала наконец-то, что внутри меня есть маленькая жизнь. И я должна сделать все, чтобы малыш был счастлив. Я уверена, что лучшего отца, чем Аллендар у него никогда не будет. Хотя, по факту, он его дедушка. При мысли о том, что малыш вырастет окруженный заботой и любовью, в законном браке, мне становилось намного легче. Я и сама чувствовала, как в шепоте сердца слышу одно единственное имя, но при этом понимала, что даже если меня не полюбят, я все равно проживу счастливую жизнь. Пусть и не такую долгую, как любимая жена дракона. Если вдруг так случится, что он меня не полюбит, что ж… Я уеду в отдаленное поместье, как только пойму, что старость берет свое. И буду доживать там свой век. Мне казалось это разумным и правильным. Зачем смотреть на отчаяние в глазах любимого, когда понимаешь, что выглядишь, как его бабушка!

— Ну что ж! Все готово! — заметила Дита, расправляя подол. Я и сама понимала, что даже в самой смелой фантазии не могла представить себе более красивое платье!

Завтра день свадьбы. И я… я счастлива, что все так повернулось. Я даже не испытываю обиды на Вальтерна, которую должна испытывать. Нельзя обижаться на ребенка, который любит маму. И не желает, чтобы кто-то занял ее место.

С этими мыслями, я доела свой ужин и легла спать пораньше. Я понимала, что чувство опустошения еще владеет мной. И мне нужно восстановить силы, чтобы жить дальше.

— Мы идем спать, — улыбнулась я, погладив свой плоский живот. — Я, наверное, очень